Чтение онлайн

Отец отвел Куна на другую сторону террасы, окружавшей монашеские кельи, откуда спускалась еще одна лестница. Около павильона стояли четыре большие бочки с водой, высотой почти с самого Куна. Бочки прикрывали циновки из слоновой травы, а резные черпаки в форме нагов [48] с зазубренными гребнями не шли ни в какое сравнение со своими простенькими собратьями дома у Куна.

Мальчик видел, как отец изготовлял черпаки: он обтачивал и полировал половинку кокосового ореха снаружи и изнутри, затем с двух сторон проделывал ножом симметричные отверстия и вставлял в них деревянные ручки длиной в три кыпа [49] . При необходимости отец фиксировал их дополнительной щепочкой.

Спустившись вниз, отец повел Куна вдоль забора, ограждавшего задний фасад храма. Опорные столбы и поперечные балки ограды еле держались, изъеденные погодой и временем. Территорию храма покрывал мелкий красноватый песок. Дощатый мостик из грубо обтесанных досок уводил в лес. Оказалось, что там соорудили уборные, одна из которых предназначалась для монахов и послушников, другая — для учеников.

Слева виднелась колокольня высотой с келейную, но звонница пустовала. Отец сказал, что у храма пока нет большого колокола, есть лишь маленький колокольчик, а также большой барабан в комнате старшего монаха. Кун уже однажды слышал его гулкий звук. Когда в храме шли празднования, вместо колокола использовался полый деревянный столб шириной в два обхвата, длиной чуть более ва, нижний край которого уже наполовину истлел. На земле возле него лежало округлое полено длиной в два ва, которое монахи использовали как колотушку, выходя на сбор подаяния утром, и вечером, когда возвращались в храм.

Небольшое и полностью деревянное храмовое здание имело фундамент, высотой не превышавший и локтя, и крышу, выстеленную чередующимися черными и красными плашками шириной в один кып и длиной в два. Отец сказал, что храм служит домом буддийской статуи, которую выносили на Новый год под дерево Бодхи. Послушники читают в этом храме молитвы. Затем мужчина указал на айву с редкими пожелтевшими листьями: — Помнишь, тетя Буа Си приносила нам плоды айвы?

— Это когда сестры капризничали из-за падэка?

— Да. Плоды как раз с этой айвы.

Отец и сын дошли до конца забора и увидели четыре манговых дерева. Они были уже выше самого храма, но еще не давали плодов. Рядом с манго росло дождевое дерево [50] с редкой листвой. Тит Хат носил сандалии из его легкой древесины. Дед Куна иногда давал созревшие плоды этого дерева коровам: черные стручки длиной в кып с коричневыми горошинами. Кун однажды их попробовал, на вкус они оказались приторные. Если человек съедал много плодов дождевого дерева, то мог опьянеть, а коровы и быки обожали ими лакомиться.

Отец с Куном свернули налево. Перед ними выросла еще одна храмовая постройка, шире и выше предыдущей. Кун уже заметил ее раньше: здание с высоким фундаментом, доходившим мальчику до макушки, и крышей, выложенной деревянными плашками, как и у храма.

— Это и есть школа. Ты и так знаешь, верно? Здесь проходят заседания и религиозные церемонии.

— Знаю.

Когда отец и сын поднялись в школу, там никого не оказалось. Они увидели только парты и классную доску, составленные в углу. Отец сказал, что в первый учебный день учитель проведет учеников по этажам школы и все покажет. Ученики сидят на полу друг за другом, по трое за одной партой.

Все обойдя и осмотрев, отец сказал Куну, что ему сегодня нужно еще успеть накосить травы. Если дожидаться горшка из-под супа, то он ничего не успеет. Сейчас монахи, наверное, собираются идти на сборы подаяний. Кун же может сам потом сбегать за горшком или попросить мать.

Напоследок отец указал на два вкопанных перед школой столба, сказав, что на их месте установят новый флагшток, поскольку старый сгнил. Старший преподаватель созовет односельчан по этому вопросу до начала учебы.

У мальчика не шли из головы слова монаха Кена, поэтому он решил спросить у отца, что тот имел в виду, сравнив его с лошадью гуру молам. Отец объяснил это тем, что сын показался монаху Кену простым и искренним мальчиком, а еще очень худеньким, поэтому он, вероятно, беспокоится, кем Кун вырастет. Не стоит волноваться о внешности: важнее, какой человек в душе…

— Он хотел сказать, чтобы ты не ждал подарков судьбы, а сам строил свою жизнь, хорошо учился и не ленился.

— А что это за история с младшим офицером, который продавал буйволов?

Отец рассказал о том, как в одном округе жил парень, занимавшийся перегоном буйволов на продажу из Кората до столицы. Если кто-то хотел продать буйвола, то договаривался с офицером полиции. Главное — четко называть цену, потому что, продавая скот дороже, разницу он забирал себе, а условленную сумму отдавал по возвращении.

— Какой молодец! Знает, как поступить, как проехать, где накормить-напоить буйволов, да еще и с людьми поладить…

Вернувшись домой, Кун побежал в дом Тян Ди. Приятель уже не грустил из-за одежды. Оказалось, что завтра отец купит ему новые брюки от «Рыа Бин». Пока мальчики обсуждали школу, мать Тян Ди рушила рис возле амбара.

— Говорят, твоя мать варила суп из совы, вкусный? — прокричала она Куну, с силой давя на педаль песта. От энергичных движений ее груди подпрыгивали вверх-вниз.

Наутро Кун проснулся и сразу увидел грифельную доску и мелок, лежавшие рядом с циновкой. Он очень обрадовался, схватил подарки и тут же попробовал, как пишет мелок по доске. Мать велела ему идти умываться и чистить зубы. Оказалось, отец вчера вечером купил доску и мел в китайском магазине. Родители давно подумывали об этой покупке, да никто не продавал. К тому же Кун тогда еще не достиг школьного возраста.

Мальчик умылся и пошел завтракать, после чего надел новую рубашку навыпуск и брюки без ремня. Выглядело круто. Кун собрался было бежать к Тян Ди, но приятель, в обычной поношенной рубашке, но зато в брюках болотного цвета «с искрой», сам уже прибежал и поджидал мальчика возле лестницы — так не терпелось ему покрасоваться в обновке.

— Вот новые брюки от «Рыа Бин»! Отец купил, — похвастался Тян Ди, широко улыбаясь.

Отец Куна посоветовал Тян Ди подкрепиться перед уходом, а заодно позвать своего отца проводить его до школы, после чего мальчик побежал домой.

Солнце разбавляло небесную лазурь оранжевыми лучами. Совершая обычное дневное восхождение, оно достигло верхушки кокосовой пальмы, растущей у дома. Кун и Тян Ди шли вслед за отцами по улице. Когда они дошли до ворот храма, другие дети уже резвились на лужайке возле школы. Кем с отцом Куна подошли к каким-то мужчинам, сидевшим у дерева Бодхи, а Тян Ди взял за руку друга и потащил к ребятам. Поначалу Кун побаивался и упирался, но отец Тян Ди сказал: — Не робей! Все мы одинаковы. Чего стесняться других?..

Мальчик несмело подошел к ребятам. Но стоило Куну увидеть, как пухленький, низенький Тян Ди с короткой шеей и густыми бровями громко болтает, никого не стесняясь, как чувство неловкости у него рассеялось.

Многие из ребят были в старых рубашках и брюках без ремней или даже поясков. Кун обратил внимание на группу учеников, собравшихся у флагштока: дети стояли босиком, зато на всех красовалась новая форма. Тян Ди указал на мальчишку с аккуратным прямым пробором: — Это сын старшего учителя, а большеглазый мальчик с громким голосом — сын гуру молам. Та девица, которая что-то сосет да похрустывает — дочка китайца У. Девчонка что надо! Даже со мной драться не боится. Все они уже учатся в старших классах.