Дети Понедельника
Шрифт:
Дольше всех, не считая директора, проверяющие продержали начальника отдела кадров, Анну Сергеевну. Их очень интересовал студенческий контингент, в особенности тот факт, что в Академии до сих пор числилось четырнадцать Ядных. Конечно, по сравнению с прошлым разом, когда тех же Ядных в учебной базе было восемьдесят семь, явно наметилась положительная динамика. Но все же, четырнадцать - не слишком ли это, как Вы полагаете? Когда Аню, наконец, отпустили, она была совершенно никакая. Ее подчиненные, Галя и Валя, озабоченно переглянулись и притащили начальнице полстакана водки. Водка хранилась в холодильнике с очень целомудренной целью: отмывать клавиатуры и купать мышей, но в данный момент ее использовали в качестве успокоительного средства. Анна Сергеевна, лихо махнув полстакана огненной воды и занюхав упаковкой валерьянки, услужливо предоставленной Линой из собственных запасов, ненадолго пришла в себя. Однако вскоре она ушла в нирвану минут на сорок, попросив ее там не искать и вообще не беспокоить. Жертве произвола комиссии от души посочувствовали и оставили ее в покое.
Тем временем дверь директорского кабинета распахнулась, и на пороге воздвиглась миссис Гриббли. Позади нее маячили ее коллеги и Эдуард Игнатьевич. Пожилая ведьма обвела величественным взором присутствующих, в момент ее появления дружно подхватившихся на ноги, и милостиво сообщила:
– Все плохо. Все очень плохо. Но!
– она назидательно подняла палец.
– Не так плохо, как мы ожидали. Прогресс налицо. И хотя этого, конечно же, мало, мы сочли возможным позволить Российскому филиалу Академии Высшей Магии продолжить работу!
По кабинету сотрудников сквозняком пронесся всеобщий вздох облегчения.
Уже подписывали акт, как вдруг Берт обратил внимание на огромный сейф, скромно стоящий в углу:
– А там у вас что?
– Ничего особенного! Решительно ничего!
– торопливо проговорила Маргарита Леопольдовна и постаралась незаметно придержать сейф, чтобы он меньше раскачивался - Грызли так и не смирился с заточением.
Геринг недоверчиво прищурился и глянул поверх очков:
– Да? Тогда будьте любезны, откройте!
– О, там действительно ничего интересного. Просто старые бумаги, и все. К тому же, ключ заедает, - пролепетала побледневшая Маргарита Леопольдовна, стараясь закрыть своим хрупким телом чудовищную металлическую коробку.
– Позвольте мне судить, насколько интересно содержимое!
– заносчиво проговорил в ответ Берт.
– Откройте немедленно!
– Я не советую Вам этого делать, мистер Геринг, - вкрадчиво сообщил ему профессор Шеллерман, принимая огонь на себя.
– Оч-ч-ч-ень не советую!
– Я не нуждаюсь в Ваших советах, профессор!
– Геринг явно разозлился. Грозного профессора Шеллермана он в свое время боялся не меньше, чем остальные студенты, и теперь увидел шанс отыграться за все.
– Отойдите в сторону! Я сам сейчас открою! И безо всяких ключей!
– Ну, смотрите сами, Бертольд Адольфович! И не говорите потом, что Вас не предупреждали!
– профессор был ехиден, как всегда.
Это стало последней каплей. Берт побагровел, резким фехтовальным движением выбросил вперед руку с причудливо переплетенными пальцами:
– Хенде хох!
Замок лязгнул. Дверь сейфа в ту же секунду мощно распахнулась, и наружу с воплем: "БАНЗАЙ!" выметнулась зеленая ракета направленного действия. Народ шарахнулся в разные стороны, началась давка. Грызли, ошалевший от долгого сидения в темном замкнутом пространстве и долгожданного воздуха свободы, вцепился в первое, что попалось ему на глаза, чем оказался карандаш незадачливого медвежатника Берта - крокодил сожрал деревяшку в мгновение ока. Затем настал черед толстого кожаного блокнота, так же отправившегося в пасть змееныша. После неблагодарный гад подпрыгнул и изо всех сил ухватился за рукав пиджака своего спасителя. От дикого вопля Берта в учебном отделе с потолка рухнули уцелевшие после потопа остатки штукатурки, а в остальных кабинетах облетели и свернулись в трубочку все обои. Геринг взмахнул рукой, и крокодил, внезапно отпустивший невкусный рукав, шлепнулся на стол, где восседали три ведьмы. Упал он прямо на толстенный акт, которому тут же пришел конец в крокодильем стальном желудке. Змееныш воинственно приподнялся на коротких кривых лапках и угрожающе распахнул пасть - он увидел в руках пухленькой пожилой ведьмы в зеленом потертую сумочку из крокодиловой кожи. Грызли грозно зашипел и сделал шаг в сторону сумки и ее владелицы. И тут…
– СИДЕТЬ!…
Грозный окрик застал врасплох не только крокодила. Половина присутствующих пришла в себя, уже сидя на полу. Миссис Гриббли медленно поднялась со своего стула и сурово взглянула на чешуйчатого террориста.
– Как тебе не стыдно! Посмотри, что ты наделал!
– она укоризненно предъявила ему жалкий обрывок объемного документа, исчезнувшего в желудке рептилии.
– Ты мог подавиться! Или отравиться типографской краской! Запомни - порядочные крокодилы всякий хлам не едят!
"Так то порядочные", - явно подумал смутившийся Грызли, незаметно выплевывая застрявшую в зубах щепочку от карандаша.
– Ты должен стремиться к тому, чтобы вырасти достойным представителем крокодильего племени!
– сурово заявила миссис Гриббли, помахав перед носом пристыженного крокодила тонким указательным пальцем.
– И не жрать всякую дрянь, а то живот болеть будет!
Змееныш потоптался на месте, всем своим видом выражая раскаяние и горячее обещание так больше не делать. Сегодня. Он скромно шлепнулся со стола на пол и посеменил к выходу с таким видом, словно он - это не он, а пансионерка Смольного института на прогулке в парке под присмотром суровой наставницы.
Миссис Гриббли проводила его потеплевшим взглядом и сказала:
– Какой славный мальчуган, ну просто душка! Временами, - она обвела взглядом притихших в обалдении окружающих.
– У вас в филиале бардак еще хуже, чем в стране!…
На это возразить было нечего.
Глава 17 Что? Где? Когда?
Время шло, неминуемо надвигалось очередное грозное и неотвратимое событие: Ее Величество Сессия! В Академии это всегда было поводом для депрессии, а на этот раз - больше, чем обычно, поскольку согласно новым инструкциям сессия должна была быть максимально компьютеризирована и автоматизирована. Никаких рукописных экзаменов и зачетов - все только электронное! Как водится, кураторы нервничали и переживали по этому поводу куда сильнее, чем большинство их подопечных. Ведь именно методистам предстояло организовывать и контролировать сдачу экзаменов, а так как они совершенно точно знали, что указанный процесс невозможно ни организовать по-человечески, ни мало-мальски проконтролировать, настроение учебных менеджеров упало ниже нулевой отметки.
– Господи, ну что мы будем делать?
– уже в который раз горестно вопросила Маргарита Леопольдовна.
– У нас ведь МТ-шек не хватает! Как студенты будут экзамены сдавать?!
– Если бы только МТ-шек! У нас ВСЕГО не хватает!
– откликнулась из своего угла Лина, яростно отгрызая ластик у четвертого за сегодняшний день карандаша.
Этим карандашом она пыталась навести хоть какой-нибудь порядок в расписании на сессию, который наводиться принципиально не желал. Группы наезжали друг на друга, категорически отказываясь помещаться в крайне скудные площади. Временные рамки отсутствовали напрочь, подразумевая круглосуточную работу всех отделений и служб, что никого, почему-то, не вдохновляло. Количество компьютеров и ручных мини-тестеров было в восемнадцать раз меньше, чем нужно. Половина необходимых для проведения сессии экзаменационных тестов попросту отсутствовала, а качество имеющихся в наличии программ оставляло желать, мягко говоря, много лучшего. Вдобавок, компы глючили, студенты бузили, сотрудники грызлись между собой, споря кому в какую смену выходить. Кстати, самих сотрудников тоже не хватало. Поэтому некоторых приходилось ставить дежурными в две-три аудитории одновременно. Везунчиками считались те, у кого эти аудитории находились на одном этаже.
– В четыре смены работать придется, не иначе. Безостановочное производство у нас тут будет, вот что я вам скажу, - бухтела Майя, пытаясь одновременно заполнять ведомости, распечатывать учебные планы и выдавать студентам квитанции.
– Будем на работе ночевать!
– А что тебе не нравится?
– съязвила в ответ Саша, оформляя огромную гору курсовых работ.
– Все равно утром на работу идти!
– Да я и так дома почти не бываю!
– огрызнулась Майя. Настроение у нее было ни к черту, и она все больше заводилась.
– Мои родители скоро забудут, как я выгляжу! Они меня, того и гляди, вообще выгонят! За непосещаемость!