Чтение онлайн

Ансельм ухнул в воду, забарахтался, вынырнул — глубины здесь было всего-то по грудь, а снизу плотное песчаное дно. Он стоял на мели у небольшого островка, поросшего черемухой и липами, а вокруг расстилалось озеро, и солнечные лучи покачивались на его спокойных водах. Рядом так же недоуменно, как и он, оглядывалась мокрая Асдис. Вдруг она закрыла лицо руками и пронзительно завизжала.

Ансельма одолевала странная слабость. Мелко здесь или нет, а сейчас он, похоже, потеряет сознание и утонет. Рванулся — ноги подогнулись, как две вялые водорослины. До берега он добрался на одних руках. На мели встал, проломился, шатаясь, сквозь сухие камыши и рухнул на сплетенные корни там, где суша встречалась с водой.

Пока Хельга ела, Скъегги вынул из заплечного мешка камень — серый голыш не крупнее кулака. Обошел вокруг костра, поглаживая его как котенка и что-то бормоча. Потом сел рядом с Хельгой, а камень положил обок.

— Теперь нас не услышит ни человек, ни зверь, ни колдун. Давай поговорим. Убивать тебя мне не хочется, а девать некуда. Поэтому ты пойдешь со мной и будешь молчать.

Хельга кивнула. Она твердо решила удрать и предупредить Ансельма. Но колдун, похоже, читал мысли:

— Нет, молчать будешь не сама. Не заговоришь, пока не разрешу, и сбежать не сможешь. — Он посмотрел на нее так, что все внутри перевернулось, и добавил ласково: — С тебя начались мои беды, ты мне заплатишь за них. Посмотрим, что скажет лагман, когда у нас пойдут дети. Это меньшее, что я могу взять за смерть брата.

— Какие дети?

— Как какие? Внуки лагмановы. Ты же родишь мне медвежат.

Хельга даже не удивилась, настолько дико это прозвучало.

— Скажи лучше, что ты сделал с Акселем?

— Не боишься меня, да? Это хорошо. Я не хочу жить с тем, кто меня боится. Чужой страх легко принять за свою силу. Я страх не люблю, я люблю ласку. Ну… договоримся. Аксель ваш жив, кстати. Я могу его вытащить, если меня попросят. Я вообще много чего могу.

«Даже Аксель не стоит такой жертвы», — подумала Хельга. Она понемногу осваивалась с тем, что сначала приняла за бред. И заметила, что предложение Скъегги ей… приятно. Лестно.

— Я видела, что ты можешь, когда вы брали усадьбу, — сказала она. — Я тоже вправе требовать возмещения. Ласки тебе не будет, будет мир. Со мной и с моим отцом. Если не станешь дурить. Отец не признает детей от брака, на который не давал разрешения. Его ты не обманешь. Как и Асдис.

Скъегги смотрел на нее как на малое дитя и всё поглаживал камень.

— Пока ты спала, я принес нужные жертвы. Давай-ка посмотрим, как там Асдис.

Он сходил к ручью с котелком и установил его, полный воды, на траву. Поманил Хельгу. Они уселись рядышком и склонились над котелком, соприкасаясь лбами. В воде они не отражались, там отражалось незнакомое Хельге место. Высокие липы плотно обступали поляну, так что выходило что-то вроде круглой залы с синим потолком. У дальнего ее края в тени деревьев расположилась полуразрушенная землянка, а в центре горел костер, и над ним висел на необструганном пруте маленький помятый котелок. У огня в ленивой позе, подложив руку под голову, расположился Ансельм. Рядом с ним тощая оборванная старуха перебирала деревянные миски и плошки. Напротив сидела молоденькая девушка в таких же ветхих, как у старухи, лохмотьях, с испуганным, опухшим от слез лицом. Все трое были мокрые и растрепанные, словно их только что вынули из воды. Изображения людей виделись перевернутыми, и у Хельги поначалу закружилась голова.

— Тебе повезло, — говорила старуха Ансельму. Голос ее звучал четко, но шел почему-то не из котелка, а откуда-то сверху. — Не сообрази ты ее расколдовать, она вытянула бы из тебя все силы.

Ансельм повернул к ней голову — и ничего не сказал. Заговорила девушка — жалобно и горячо:

— Я — паучиха? Тяну силы из людей?

Ее голосок тоже прозвучал не из котелка, а сверху, из пустоты над ухом, так что Хельга даже заозиралась.

Старуха перелила из котелка в миску дымящуюся зеленоватую жидкость и поднесла Ансельму. Он сел — и видно было, с каким трудом дается ему каждое движение. Принял миску дрожащими руками, поднес к губам, подул, косясь на девушку. Старуха просила:

— Кто ты, господин? И… и что теперь делать?

Ансельм кивнул на девушку:

— Она вон признала во мне Хеймо. Что, не похож?

— Да ну! Хеймо не валялся бы без сил. Но ты и не обычный человек. Обычного она выпила бы за глоток.

— Где Хеймо? — спросила девушка.

— Я не знаю, госпожа. Я пришел говорить не о Хеймо, а об Арво.

Старуха усмехнулась:

— Пришел… говорить? Ну, поговори. Расскажи, что сейчас поделывает Арво. Что-то многовато о нем слышно. Что ему за дело до Асдис? Он погубил ее отца и брата, ее саму измучил. Он поджег половину Скогара.

«Асдис? Это и есть Асдис?» — подумала Хельга. Она на вид не старше самой Хельги. И… И разве бывают такие богини?

Девушка распрямилась во весь свой небольшой рост:

— Скажи Арво, что я его ненавижу!

Она сорвала с дерева ветку и бросила под ноги. Ветка поползла по земле в сторону Ансельма, сначала лениво, потом все увереннее. Почти коснулась его ноги, шарахнулась в сторону и юркнула под корни старой липы. Хельга успела заметить гладкую черную спинку и головку с желтыми пятнышками.

Асдис смотрела на змею, зажав рот руками. А потом уселась на траву и заплакала.

— Что это? — говорила она. — Кто вы? Кто… кто я? Где Хеймо?

— Я твоя родственница, — сказала старуха. — Двоюродную сестру свою помнишь? Вот я ее прапраправнучка. Уже три десятка лет прошло, как я тебя нашла, девочка, и живу с тобой здесь, на острове.

— Тридцать лет? — Асдис всхлипнула. Не богиня, не дочь конунга — растерянная девочка.

А старуха стояла приосанившись, и по тому, как звучал ее голос — весело, победно, с издевкой, — по тому, как она поджимала губы и задирала нос, по тому, как тряслись ее руки, видно было, что она ни на шутку рассержена. Она походила на мать, которой впервые в жизни надерзил ребенок.

— А ты и не заметила? Ах, Асдис, не тридцать, а больше сотни лет прошло с тех пор, как колдун Арво решил возродить богиню для старого народа. И заодно вырастить волка Фенрира для пришельцев из-за моря. Где теперь тот Фенрир? Где Хакон, убийца твоих отца и брата? А богиня-то здесь, — она показала на нее пальцем. — Этот ваш Арво растил Хакона для того, чтобы он подмял под себя Скогар, а потом хотел принести его в жертву Асдис, — сказала она Ансельму. — Ах, какая богиня поднялась бы на этой жертве! А Хеймо по замыслу Арво должен был передать Асдис всю силу лесных. Ах, какими стали бы тогда скогарские леса! Какое счастье, что обряд не был завершен! — она подошла к Асдис с миской в руке: —Как я жалела тебя! Ты мыкалась по лесам Скогара, искала потерянного жениха. В каждом мужчине ты видела Хеймо, и никто не выдерживал твоего поцелуя. Ни у кого не было нужных сил для совершения мистического брака с богиней. Ты и этого вот выпила бы, — она кивнула на Ансельма, — да он оказался крепче остальных.

— О каком обряде ты говоришь? — спросил Ансельм.

— А ты сам ничего нового в себе не чувствуешь?

— Ничего, — вздохнул Ансельм. — Только брака со скогарской богиней мне и не доставало. — И добавил что-то на ромейском.

— Связь ваша укрепится, когда вы познаете друг друга как муж и жена, — сказала старуха и протянула миску Асдис: — Возьми, покушай!

— Сто лет! — потрясенно сказала Асдис. — А что стало с… Нет, не говори! Это невозможно! Невозможно! И ты врешь! Врешь! — она склонилась к земле и громко, злобно завыла. По острову пронесся холодный ветер, стал слышен плеск близких волн. Миска выпала из руки старухи, варево выплеснулось ей на ноги. Старуха подскочила и зашипела.