Чтение онлайн

Аксель тоже обернулся к ней:

— Как, госпожа, сможешь идти дальше?

— Я слишком на себя понадеялась, — сказала Хельга, опуская глаза. — Столько идти я не могу. Да и что сделаю?

— Стоит ли отступаться, госпожа? Отдохни. Завтра все увидится по-другому. И силы появятся.

Тот, кто назвался Акселем, сидел совсем рядом, и она не понимала, как могла решить, что от него пахнет зверем. Запах есть, да. Запах пота молодого мужчины, прошедшего с ней по ее прихоти немало миль. Снова ей стало стыдно за подозрения. До чего она все-таки глупая! И посоветоваться-то не с кем.

Аксель поставил для Хельги шатер, она забралась внутрь, и до утра никто ее не тревожил. Проснулась освеженная, вылезла на солнышко и удивилась, как за ночь подросла трава. На березах проклюнулись листья, ветерок перебирал зеленеющие ветки, по земле перемещались солнечные пятна и прохладные тени. Раннее утро. Как же чудесно вокруг! Спокойно, как дома. А ведь так далеко она еще никогда не забиралась. Почему-то подумалось: здесь, в этом свежем чистом лесу, и умирать не страшно. Да, именно здесь она могла бы умереть. Не для этого ли боги вели ее сюда?

У костра колдун Скъегги помешивал в котелке варево. Солнце освещало его рыжую голову, широкие плечи и толстые колени. Одежда Акселя была ему тесна. Он сидел без куртки, с развязанным воротом рубахи. Штаны на его ногах, казалось, вот-вот лопнут, ткань разъедется по шву.

— Проснулась наконец? — спросил Скъегги с насмешливым равнодушием.

Она заозиралась:

— А где проводник?

— Вигмар-то? Он… ушел. Неудобные вопросы задавал. Мы его больше не увидим.

«Ага, значит, проводника звали Вигмар», — подумала Хельга, как будто именно это было важно. Человек два дня вел ее по лесу, ел с ней из одного котелка, а она не знает его имени. Забыла, как его представили. Не прислушивалась к скупым разговорам на ходу и у костра. А вот Скъегги, должно быть, узнал про обоих проводников что требуется. И про Рагнхильд узнал. И про нее, Хельгу.

— Рагнхильд тоже не сама упала? Ты заставил?

— А зачем нам Рагнхильд? — он заговорщически подмигнул, потом сказал серьезнее: — Я многое могу. Но не думай, что я причина всего. С Рагнхильд вышло удобно.

— А что со мной? — спросила Хельга.

— А с тобой мы сходим к Асдис. Посмотрим на нее, поговорим. А там решим, что дальше. Я бы тебя замуж взял. Нравишься ты мне. И кровь у тебя правильная.

— Никуда я с тобой не пойду.

— Домой отправишься? Не боишься одна в лесу? Дорогу помнишь?

— Не боюсь!

— Н-да… Намучаюсь я с такой женой. Придется воспитывать.

Он снял котелок с огня и подсел к ней:

— Бери ложку. О дороге я вызнал что надо. Потихонечку дойдем по следам. Осталось недалеко.

Хельга раздумывала: бежать некуда, а к Асдис колдун доберется и без нее. Зато с ней не сможет никого обмануть. То есть сможет, наверное, как-то заколдовать Хельгу, ведь это наверняка он внушил ей безрассудное желание мчаться за Ансельмом. Он, должно быть, и мысли читает, и в сны умеет влезать. Но вдруг все же получится предупредить Асдис? Ведь Асдис сильнее колдуна.

Скъегги стал крошить черствую лепешку в варево: темное, клейкое, с густым сытным запахом.

— Что это? — спросила Хельга, беря ложку.

— Сморчки.

Должно быть, в лесу между озерами Дага и Чистое и правда жило волшебство. Ансельм чувствовал себя расколдованным. Два дня свободы, из общества только молчаливый проводник. Знай себе иди и думай. Или не думай, а только дыши полной грудью и гляди вокруг. Ноги сами несут вперед, взгляд отмечает то золотой от солнца бугор, то качание сосновых вершин в синем небе. Видно далеко во все стороны. Холмы как застывшие волны. Прямо на глазах разворачиваются листья — миллионы только что рожденных жизней. А есть и невидимая ему новая жизнь. Детеныши возле нор, птенцы в гнездах.

Ансельм с благоговением наблюдал, что делает Солнце с этой землей. И сам не заметил, как запел благодарственный гимн. Проводник даже не вздрогнул, так и шагал вразвалочку, особой «лесной» походкой. И Ансельм приноравливался к его шагу.

Из всех вариантов посмертия этот, наверное, самый радостный. Вечно идти по весеннему лесу. Выбирать любой путь. Признать, что твое время кончилось, и смириться.

Что он может изменить? Ничего, ну и слава богам.

Флавий не подвел: привел к могиле Артуса, а там нашлись и кинжал, и камень с собранной Растусом силой. Теперь у Ансельма было оружие против Арзрана. Однако нужно еще придумать, как его использовать: сильный колдун так просто не подпустит к себе человека с черным кинжалом. Но, может быть, Асдис чем-то поможет?

Переговорный шар Ансельм оставил Сегестусу. Если будет совсем худо, Сегестус попросит помощи у империи. Это, конечно, преступление: пользоваться подобными вещами имеют право люди не ниже легата. Преступление уже то, что Ансельм взял шар с собой в Скогар. Достанет ли сил вернуться и принять наказание за все, что совершил? Может, из Скогара вообще никто не вернется. И так будет лучше всего. В свое время войска империи добрались до пустынь на юго-востоке и, пройдя их насквозь, обрели новое божество. Тогда империя преобразилась. Возможно, во благо. Но пойдет ли ей на пользу еще и скогарская сила? А какой была империя до того, как приняла в свой пантеон бога Солнца?

Тут его мысли свернули в сторону. Смысл думать о том, что не только невозвратимо — непредставимо?

План, с которым Ансельм шел к Асдис, был прост: если жрец прав, то девочка захлебнулась в потоке силы, направленном на нее Арво, и теперь заперта в теле богини без сознания, без памяти. Тогда вернуть ее можно так, как возвращают память душам умерших: напоив живой кровью. Связать духовное с телесным. Или как там это работает? И примет ли Асдис кровь? Богиня жизни, чью силу она носит в себе, сторонилась кровавых даров. Все местные легенды говорили об этом. Но в любом случае попробовать стоило.

На третий день пути лес поредел, распался на перелески. Появились луга, пустыри, заросшие редким кустарником. Местность отчетливо забирала верх.

Скоро путь им преградила песчаная гряда, поросшая хвойным лесом. Проводник указал на нее:

— Вон озеро, уже недалеко!

— Но это же гора, — удивился Ансельм.

— Оно там, там. Оно в холмах, как в чаше. Оттого и Чистое.

«А где живет колдунья? — подумал Ансельм. — Не в воде ли, на дне?»

— Оставайся здесь и жди меня три дня, — велел он проводнику. — Увидишь или услышишь неладное — беги.

В одиночку он добрался до места, где земля встала дыбом, нашел лестницу из корней. Сверху открылся удивительный вид: с внутренней стороны холмы обрывались вниз почти отвесно, напоминая стенки огромной чаши. Холмы заросли черными елями. Между корней выглядывали голубые глазки сцилл — здесь их называли печеночницами. Внизу расстилался фиалковый луг, на нем, как торт на столе, красовался одноэтажный дом с ослепительно-белыми стенами, совсем как в богатых северных провинциях империи. Было в нем что-то настолько знакомое, что у Ансельма заныло в груди. Из-за длинной черепичной крыши виднелись кроны деревьев. Должно быть, там сад. И нигде ни служб, ни хозяйственных построек, ни распаханной земли.