Чтение онлайн

После еды больные заснули, а проснулись и впрямь бодрее, чем были. Артус хотел знать, что за хворь приключилась с ними, и они рассказали, что старая колдунья ночами приходила то к одному, то к другому и вымотала их настолько, что они боялись скончаться от истощения.

— Старая оторва! — сказал Артус Туррису. — А мне она дала силу. Может статься, это сила моих воинов?

Артус о многом еще говорил. О том, что за собранную в этих лесах силу Ларций обеспечит ему положение до конца дней. Амулеты же сделают его равным самому Ларцию, если, конечно, использовать их с умом.

— Здесь водятся непонятные твари — «лесные», — говорил Артус. — Может, люди, а может, и нет. Когда-то Старый народ общался с ними накоротке, но теперь лесные — сказка. Кто их видел? Хельга, дочь лагмана? Она говорила, что сбежать от колдунов ей помог лес… А что, если сила, выпущенная из богини, ушла не в лесных, как рассказано в легендах, а целиком в лес? Пропитала его собой, очеловечила? Ведь сила эта связана с людьми, веками верившими в свою богиню. С их восторгами, надеждами, мольбами. И лес обрел человеческий разум, понятные людям стремления и страсти.

Мысль эта Атрусу нравилась, и он вертел ее так и эдак:

— Если колдуны, вбирая силу, окрашивают ее в тона собственной души, почему бы лесу не приспособить ее под себя, сплавив человеческое и природное? А кстати, если мне приносить мольбы и жертвы — я тоже стану божеством? Почему бы и нет? Императоров ведь обожествляют.

Он мечтал, что возглавит либертинов как наследник Растуса. Амулеты дадут ему могущество, сравнимое с императорским. Интересно, много ли найдется по храмам кинжалов, подобных Убийце богов? И уж конечно там не отыщешь такой штуковины, как амулет Хеймо. Ведь накачать амулет силой так, чтобы он веками защищал от любого оружия, под силу только божеству.

Однако с Ансельмом Артус пока не справился, и теперь уже, наверное, и не справится, чудо будет, если останется жив.

Флавий выслушал Турриса и попытался мысленно потянуться к Уирке, но наткнулся на глухое молчание. Зато Магда откликнулась даже слишком охотно, и Флавий поспешил прикрыть эту дверь в душе. Эту дверь вообще пора бы заколотить. Не получалось. Магда, мертвая и дважды похороненная, не желала сдаваться и отпускать. Почему Флавий был так сильно ей нужен там, за гранью смерти? Кто же ее знает…

Он так и заснул за столом, в горнице с распахнутой дверью, за которой расхаживали невидимки. И во сне чувствовал неудобство, словно он был не совсем здесь, не целиком. Болело плечо, и эта тянущая, ноющая боль чувствовалась даже во сне. Флавию снилось, что он заглядывает в круглую дыру в земле, в темный таинственный колодец, зная, что на дне — душа Магды. Всматривался до боли в глазах, но не различал ни малейшего копошения, ничего, кроме пустой темноты. Но вот вокруг посветлело. Взошло солнце? Рассеялись облака? Кто знает. Только заснеженная поляна вокруг колодца осветилась, а дыра стала совсем черной и мертвой.

Проснулся Флавий от того, что его трясли за плечо. Он лежал головой на столе, согнувшись самым неудобным образом, опираясь левым локтем о стол. Рука затекла так, словно на ее месте мешок, набитый песком.

— Господин Флавий, вставайте. Вас зовет Туррис.

Над ним стоял Крючок. Такой, как раньше, разве что чуть более осунувшийся и оборванный. У стола ходили люди Артуса, мрачные, похожие на тени, но вполне видимые.

Они не посчитали нужным приготовить постель нобилю, уснувшему за столом. Такое неуважение яснее ясного показывало, что Флавий здесь скорее пленник, чем гость.

— Скорее, — торопил Крючок, пока Флавий разминал затекшие руки и плечи. — Дело плохо.

Занавесь у ложа колыхалась — за ней, похоже, нетерпеливо расхаживали. Флавий заглянул за занавеску.

От небольшой переносной жаровни, пристроенной на скамье, шли свет и жар. Туррис остановился в ногах ложа с озабоченным видом. Артус лежал на постели без покрывала, голый, и сверлил Флавия злым беспокойным взглядом.

Флавий внимательно осмотрел раненого — и у него опустились руки. Ощущение, что его дурачат, было очень сильным. Не мог он так ошибиться, определяя состояние больного, пусть даже определял наощупь. Рана на боку воспалилась, жар вернулся.

— Объясните мне, Туррис, что здесь происходит, — прошипел Флавий.

— Да не знаю я, — огрызнулся Туррис. — Это же ваше дело — все эти манипуляции с Кровью Солнца. Почему не подействовало как нужно?

— Я отмерил достаточную дозу. Значит, божество не желает помогать Артусу.

— Божество не желает! Как, однако, удобно!

— Тихо, Туррис. Я не виноват, что рана не была должным образом вычищена.

— Заткнитесь! — крикнул Артус.

Оба повернулись к нему.

Артус дышал сдавленно, трудно. Голос его был глухим и брюзгливым, но в нем не чувствовалось вчерашнего надрыва.

— Колдунья дала мне силу пятерых человек. Этой ночью колдовство… иссякло. Конечно, всё врачевание — псу под хвост. Я впятеро слабее. Не упустили ли вы время? И не теряете ли его сейчас, собачась?

Флавий переглянулся с Туррисом. Ну конечно! Как это им обоим не пришла в голову такая простая догадка?

— Растус говорил: Арзран когда-то накормил силой девочку, чтобы воссоздать богиню для Старого народа, — объяснял Артус. — Эта старуха так сильна… И она ненавидит Арзрана. Я все думаю — уж не она ли та девочка. Богиня… Вот только она старуха. Но меня она исцелит.

Он затих, переводя дыхание. Потом распорядился:

— Туррис, Флавий! Возьмите в моей сумке карту. И если дело мое плохо, несите меня к ней. Она и мертвого поднимет.

— Сколько до нее идти? — спросил Флавий.

— Около двух дней, — вмешался Туррис. — Но можно добыть лошадей. Повозку…

— Вели сейчас. Пусть раздобудут где хотят, — Флавий наклонился к Артусу и сказал, глядя в мутные воспаленные глаза: — Я сделаю что смогу. Но будет несладко. Рану необходимо вскрыть и вычистить. Сейчас я дам вам еще опия.

Туррис распорядился насчет повозки и вернулся. Флавий за это время приготовил опий.

— Я знаю, ты меня не бросишь, — сказал Артус, отпивая отмеренную дозу.

Флавий покачал головой:

— Сделаю что смогу.

Ему не хотелось огорчать умирающего. Он был уверен, что Артус обречен.

— Прощай на всякий случай, — сказал Артус и закрыл глаза.

На следующий день Артуса хоронили. Его оружие и амулеты закопали вместе с ним. Его воины насыпали над телом небольшой курган и, воздав погибшему последние почести, засобиралась в путь.