Чтение онлайн

Петр пожалел несчастную уродочку, погладил пальцем крохотную кудлатую головку и участливо произнес: «Ибо тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих, потому что тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее, в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих. Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне…» (Рим. 8, 19-22) «Щинёк! Собака! — закричала хозяйка. Клубок шерсти утробно вздохнул, чихнул и, поблагодарив большого дядю взором больших черных глаз, покатился к тощенькой хозяйке в розовой пижаме.

Наконец, он отыскал свободную лавочку и присел. Бездумно смотрел на зеленую воду с мелким мусором на поверхности и чутко прислушивался к себе. Ничего. На душе стоял мертвый штиль. Он взял блокнот и перелистал страницы, исписанные шальными фразами. Ни одна не сдетонировала, не вызвала цепной реакции или хотя бы слабого горения в душе. Ти-ши-на…

Открыл книгу и рассеянно полистал. Строчки царапали глаза, не желая проникать вглубь сознания. Что такое? Еще час-другой назад его переполняли свежие идеи, искрометные мысли. Но самое главное — это поднимающееся из глубины души предчувствие чего-то очень светлого. Все пропало. Ти-ши-на.

Петр встал и побрел в глубь сквера. Побродил среди могучих лип и тополей. Всюду бегали дети и собаки. Взрослые гуляли, разговаривали с попутчиками. Старики на длинной лавке играли в шахматы. Вроде бы все хорошо. Но… не очень. Когда в душе такой омут, — это плохо.

Ладно, попробуем что-то предпринять. Он вышел к ларькам и забрел в цветочный магазинчик. Тут в парной духоте томились цветы и скучная женщина. Он прошелся вдоль стеллажей, плотно уставленных растениями. Подхватил какой-то махонький кустик, облепленный мелкими красными цветами, удивился, что они приятно пахнут, и расплатился. Женщина одними пальцами приняла деньги и отсчитала сдачу, не изменив позы.

Дома он снял тяжелый керамический поддон с балкона и понес его в ванную. Безжалостно выдернул полузасохшие уродливые стебли львиного зева. Разлепил новый цветок на несколько саженцев и воткнул их в черную землю. Полюбовался композицией и остался доволен. Поднял поддон и понес обратно на балкон. Вдруг его нога наступила на что-то мягкое. Оно крякнуло и протяжно мяукнуло. Чтобы не раздавить животное, он шагнул в сторону. Пальцы правой ноги со всего размаху с хрустом впечатались в ребро шкафа. Теперь уже он кряхтел и протяжно выл. Перед глазами плавали противные зеленоватые искры. Опираясь на пятку, он донес поддон до балкона и поставил его на стол. Хватит.

Дохромал до дивана, осторожно снял носок и посмотрел на распухшие пальцы. И в этот миг ему так стало жаль себя! «Вот я со сломанной ногой, голодный и всеми брошенный. Один, как волосок на лысине. Как бродячий пес. Как зимний волк…»

В ноге что-то запульсировало, заныло, горячим теплом хлынуло в голову. Он лег на диван и мгновенно заснул. Ему приснился знойный полдень. Он прыгал по раскаленному песку и, обжигаясь от каждого касания ноги, внутренне рыдал. А вокруг все громко смеялись. Ему стало так одиноко наедине со своей болью… Он проснулся, проковылял в ванную и пустил сильную струю холодной воды. Сунул под нее распухший палец ноги. Но стало еще больней. Что делать? Наступало время вечерней службы. Он вспомнил совет одной мудрой старушки: когда станет плохо, иди в храм.

Помазал больной палец лампадным маслом, надел пару мягких носков и осторожно сунул ногу в старый растоптанный ботинок. С трудом дохромал до лифта, спустился и осторожно прошагал десяток ступеней вниз. Ничего, идти можно. И он пошел. Отныне появилась цель: дойти и, если нужно, умереть в храме. Да, пусть умереть, но лучше это сделать там, где Бог, где добрые люди. И он дошел. И, даже не присев на свободную скамью, отстоял службу, не отрывая умоляющих глаз от Казанской иконы Богородицы. Именно это его успокоило. Этот материнский взгляд. Он даже ничего не просил, только смотрел. Но все равно полегчало.

У выхода его окликнула женщина в платочке. Только подойдя поближе, он узнал старую знакомую — жену школьного друга Евгению. Раньше эта дама работала в престижной зарубежной фирме, ездила на иномарке и часто выезжала за границу. Петр даже побаивался ее. Бывало, она приходила домой, когда они с другом сидели за столом и пили отнюдь не чай. Одно появление Евгении, один спокойный взгляд подбрасывал старых пьяниц, и заставлял срочно свернуть компанию. Потом, как сообщал друг, Женя потеряла работу, сильно переживала и даже болела.

— Прости меня, Петя, — начала она смущенно, — мне нужно тебя поблагодарить.

— Меня? — удивился он. — За что, Женя?

— Ты… Твоя книга… спасла меня от самоубийства. Мне было очень плохо. Я потеряла работу. Муж сильно пил. На душе был какой-то мрак и ужас. Каждый день я думала о том, как мне руки на себя наложить. И вот однажды во время уборки мне в руки попалась твоя книга. Ну, помнишь, ты ее нам по почте прислал? Я раскрыла ее — и оторваться не могла. Понимаешь, мне открылась совсем другая жизнь. Я поняла, что должна попробовать все изменить. У меня появилась надежда. И тогда я пошла в церковь, рассказала все батюшке, исповедалась… Это было такое облегчение! Словом, теперь у меня другая жизнь. Ты понимаешь! Появился свет в конце туннеля, надежда, смысл. Это так здорово.

— Ну, ты, Женя, понимаешь, что я здесь ни при чем, — остановил он нежелательные восторги.

— Да, прости меня, я все понимаю: «не мне, не мне, но имени Твоему слава». Только это очень сильная книга. А ты знаешь, я ведь с ее помощью храм построила.

— Ты не того… — промямлил он осторожно. — Не путаешь?

— Как же, спутаешь! — кивнула она иронично. — Вот послушай. Мы теперь живем в пригороде на даче. Вокруг нас — одни «новые русские». Решили мы построить небольшой храм-часовню. Стали собирать деньги. Придешь к богатенькому, попросишь, а он тебе протянет полсотни долларов и все. Тогда я даю им прочитать твою книгу. И что ты думаешь? Сами приходят и сразу тысячу, а то и две, предлагают. Да еще просят: возьми, пожалуйста, на святое дело. Так что храм уже почти достроили. Да ты приезжай — сам увидишь.

— Спасибо, обязательно приеду.

— Ты прости меня, если что не так сказала. Я так благодарна тебе… твоей книге…

— Прошу твоих молитв обо мне, гибнущем во грехах.

По дороге домой Петр благодарил Господа за эту нечаянную радость и… ругал себя последними словами. Очень кстати «смиряла» боль в ноге. Домой вернулся спокойным. Присел за стол и взялся читать Псалтирь. Даже вставал на каждой «Славе» и осторожно клал поклоны. После девятой кафизмы в молитве он прочел слова: «…и сице предстану неосужденно пред страшным престолом Твоим, славя и воспевая пресвятое Твое имя во веки. Аминь». В тот миг Петр понял, что он верит в эти слова. И в подтверждение того в голове прозвучало: «По вере твоей воздастся тебе».

Да, он верил! Ничего не зря у Бога. Ни боли, ни бессонные ночи, ни слезы, ни молитвы, ни стояния в храме, когда взгляд молит без слов. Всегда есть ответ на мольбу. Пусть не сразу, пусть через боль и ожидание — но ответ придет. Мать не бросит больное дитя. Отец защитит сына, просящего о помощи. Иначе быть не может. Да не будет!

Позвонила Ольга и растерянно сообщила, что им нужно остаться у бабушки и помочь ей. В разговор ворвалась дочь:

— Пап, ты не скучай. Мы только о тебе говорим и думаем.