Чтение онлайн

В неандертальском обществе, видимо, уже существовало и углублялось довольно четкое разделение труда. Охота на крупных зверей, погоня за ними, устройство ловчих ям, выслеживание дичи — все это становилось преимущественно мужским занятием. Оббивка (ретуширование) камня для получения острых краев, устройство охотничьей облавы на такого крупного зверя, как мамонт, знание повадок и уловок разных хищников — все это, несомненно, связано было с усилением роли и значения старших по возрасту. Старшие члены общества являлись обладателями опыта, накоплявшегося от поколения к поколению, который они передавали своим потомкам.

Некоторые ученые предполагают, что у неандертальцев существовала уже членораздельная звуковая речь. Возможно также, что у неандертальцев зародилась и религия. Есть целый ряд находок, который позволяет нам сделать такое предположение.

В нескольких неандертальских стоянках скелеты найдены в таком положении, которое свидетельствует о том, что покойников хоронили, а не бросали на произвол судьбы, на съедение зверям, как это, вероятно, делал обезьяночеловек. В пещере Киик-Коба (в Крыму) обнаружены совершенно явственные следы того, что неандертальских покойников погребали, и притом в скорченном положении, подгибая у них ноги к подбородку. Рядом с покойниками обнаружены орудия, кости, куски охры и т. д. Значит, покойников не только погребали, но и клали вместе с ними пищу и орудия.

Далее, в некоторых пещерах вместе с орудиями неандертальцев обнаружены в специально устроенных загородках и углублениях целые склады черепов пещерного медведя. Эти черепа не случайно попали сюда, а сложены человеческой рукой. Это дало основание предположить, что у неандертальцев существовала уже какая-то колдовская обрядность, вроде той, какая имеется у некоторых современных дикарских племен, тоже складывающих в особое место медвежьи черепа с колдовской целью.

Подобных находок, однако, очень немного. Мы не вправе утверждать, что у неандертальцев уже наверное существовала вера в какой-то сверхъестественный и загробный мир. Возможно, что неандертальцы погребали не всех покойников, а только некоторых (многие неандертальские останки найдены без всяких признаков погребения); возможно также, что и медвежьи кости складывались не с колдовской, а с продовольственной целью. Эти находки свидетельствуют и о том, что у неандертальцев могли иногда, например в результате удачной охоты, появляться кое-какие, случайные конечно, запасы пищи.

Мы, разумеется, не в состоянии еще представить себе полную картину жизни неандертальцев. Одно, во всяком случае, ясно: хотя они и находились еще на низшей ступени дикости, но все же уже значительно превосходили обезьянолюдей и по своему развитию и по своему умению приспосабливаться к природным условиям. Усовершенствование техники камнеобделывания, развитие охоты, пользование огнем, приспособление пещер для жилья, изобретение одежды, — все это дало неандертальцам возможность продержаться в эпоху грозного третьего оледенения. Много их должно было погибать от стужи, голода и диких зверей. Однако тот факт, что останки неандертальцев найдены во многих местах, доказывает, что они были широко распространены на земле и что они сумели приспособиться к этим новым условиям жизни.

Вследствие низкого развития производительных сил, в силу бродячего образа жизни, в силу замкнутости и косности первобытных стад, наконец, в силу подавленности борьбой за существование, умственный кругозор обезьянолюдей, их мышление отличались крайней бедностью, узостью и застойностью.

Человека, как мы видели, выделяет из мира животных активное приспособление к природе — труд, ставший необходимым условием его существования.

С самого выделения из мира животных общественного человека, когда он был еще формирующимся человеком (сперва обезьяночеловеком, а потом неандертальцем), зародилась и духовная культура.

Производство орудий, повторяясь изо дня в день, из поколения в поколение, должно было отразиться и закрепиться в головах людей как определенные технические навыки. Умение производить простейшие деревянные и каменные орудия было важнейшим признаком этой простейшей культуры и явилось начальной формой человеческих знаний.

Крайне низкий уровень производительных сил, ничтожная производительность общественного труда определили медленное, постепенное накопление различных навыков, опыта, умения и знаний.

Это было еще стадное мышление, как его называли Маркс и Энгельс в «Немецкой идеологии». Они установили и два основных признака этого стадного мышления: во-первых, каждое человеческое стадо еще не выделяло себя из окружающей природы, во-вторых, каждый член стада не выделял себя из остального стада. Таким образом, в стадном познании древнейшего человечества не противопоставлялись индивид, общество и природа.

Первый же признак этого мышления, охарактеризованный Лениным в словах: «инстинктивный человек, дикарь, не выделяет себя из природы» [18] , находит себе подтверждение в мифологии всех стран и народов, где человек отождествляет себя с зверями, птицами, растениями.

Ленин считал, что для истории мышления необходимо знание истории языка. В своей статье «Относительно марксизма в языкознании» («Правда» 20 июня 1950 г.) И. В. Сталин пишет: «…язык и законы его развития можно понять лишь в том случае, если он изучается в неразрывной связи с историей общества…».

Язык (речь) человека зарождается с развитием стадного мышления. Без мысли не может существовать язык, членораздельная человеческая речь. Недаром Маркс и Энгельс говорят, что непосредственная действительность мысли — это язык, а Ленин сравнил предложение с «ячейкой», «клеточкой» человеческого познания.

Советская наука в лице великого физиолога Ивана Петровича Павлова и его продолжателей в учении о высшей нервной деятельности животных и человека дает замечательные материалы для восстановления процесса формирования мышления у древнейших людей.

Итак, без мышления и без общества не может существовать язык. Но что же заставило людей сплотиться в общество и выработать мышление и его неизбежную спутницу — членораздельную речь?

Маркс и Энгельс доказали, что труд по изготовлению орудий и вытекающее из него господство человека над природой и явились основой человеческого общества, а следовательно также мышления и языка.

«…развитие труда, — говорит Энгельс, — по необходимости способствовало более тесному сплочению членов общества… формировавшиеся люди пришли к тому, что у них явилась потребность что-то сказать друг другу.

Потребность создала себе орган: неразвитая глотка обезьяны преобразовывалась медленно, но неуклонно, постепенным усилением модуляций, и органы рта постепенно научились произносить один членораздельный звук за другим… объяснение развития языка из процесса труда и вместе с ним является единственно верным…» [19] .

Товарищ Сталин пишет:

«Язык есть средство, орудие, при помощи. которого люди общаются друг с другом, обмениваются мыслями и добиваются взаимного понимания. Будучи непосредственно связан с мышлением, язык регистрирует и закрепляет в словах и в соединении слов в предложениях результаты работы мышления, успехи познавательной работы человека и, таким образом, делает возможным обмен мыслями в человеческом обществе.

Обмен мыслями является постоянной и жизненной необходимостью, так как без него невозможно наладить совместные действия людей в борьбе с силами природы, в борьбе за производство необходимых материальных благ, невозможно добиться успехов в производственной деятельности общества, — следовательно, невозможно само существование общественного производства. Следовательно, без языка, понятного для общества и общего для его членов, общество прекращает производство, распадается и перестает существовать, как общество. В этом смысле язык, будучи орудием общения, является вместе с тем орудием борьбы и развития общества» [20] .