Чтение онлайн

Разделение труда могло существовать у синантропов, судя по их орудиям, лишь в самом зачаточном виде. Поскольку дети и у древнейшего человека до известного возраста оставались беспомощными, постольку уход за ними и выкармливание их падали главным образом на долю женщины-матери. Следовательно, здесь уже очень рано должно было зародиться половое разделение труда: женщине приходилось выполнять иные работы, чем мужчине.

Далее, по мере усложнения орудий, должен был совершенствоваться весь труд человека. Как ни примитивен был труд синантропа, все же и в нем должна была быть какая-то сознательность, организованность. Вот почему уже здесь могло наметиться и возрастное разделение труда, то есть разделение труда между молодыми членами общества и старыми, как более опытными, умелыми, бывалыми.

В человеческом обществе на низшей ступени дикости не было ничего похожего на брак и семью в нашем смысле. В древнейшем обществе семья, состоявшая из мужа, жены и их детей, не могла бы просуществовать, тогда такой семьи и не было; забота о детях должна была лежать на всем небольшом коллективе, после того как матери отделяли их от себя. Только всему коллективу была по силам эта забота на том крайне низком уровне развития производительных сил, который был присущ первобытному обществу и на этой ранней ступени.

Древнейшие люди, таким образом, не знали еще ни индивидуального брака, ни парной семьи, ни частной собственности. Не знали они и обмена, так как обменивать им было нечего и не с кем.

Но уже у древнейших людей огонь имел первостепенное значение для защиты от хищников, да и вообще в борьбе за существование. Уменье пользоваться огнем является столь же специфическим человеческим признаком, как и изготовление искусственных орудий.

Уже синантроп (судя по кострищам и обгорелым костям животных в них) умел хранить его. У неандертальцев также были очажные ямы для хранения огня.

Благодетельную и губительную силу огня древнейшие люди легко могли узнать, сталкиваясь с различными явлениями природы: с лесными пожарами от удара молнии, со степными пожарами от самозагорания травы во время засухи, с действием лавы при вулканических извержениях. Далее, обнаружив, что некоторые горючие материалы обладают способностью тлеть, т. е. медленно гореть без пламени в течение многих часов, а может быть и дней, первобытные люди могли научиться постепенно поддерживать и сохранять естественный огонь.

Группа неандертальцев у костра.

Этнографические данные указывают, что у большинства примитивных народов огонь добывался трением. Добыча огня трением могла появиться у человека на довольно высоком уровне развития, — когда стало технически возможным достичь скорости в применении трения, достаточной для образования тепла в нужном количестве. Как мы увидим дальше, добывать искусственный огонь люди научились лишь много тысячелетий спустя после рассматриваемого периода.

Древнейшие человеческие общества, сохранившие еще очень много признаков стадности, бродили с места на место в пределах какой-нибудь ограниченной территории, живя, как говорится, «из рук да в рот», потребляя на месте или на стоянке найденную пищу.

Мы почти не в состоянии представить себе духовный мир этих древнейших людей. Одно мы можем утверждать с уверенностью: у питекантропов и синантропов не было и не могло еще быть религии.

Их мозг не был еще достаточно развит для того, чтобы у них могли вырабатываться отвлеченные понятия, а значит, и для того, чтобы у них могла появиться религия. Ни у питекантропа, ни у гейдельбергского человека, ни у синантропа никаких следов религии не обнаружено. У этих древнейших наших предков, с их недоразвитым мозгом, с их жалкими, грубо отесанными каменными орудиями, не было даже членораздельной звуковой речи. Надо думать, что этот дорелигиозный период в истории человечества тянулся десятки тысячелетий.

По сравнению с синантропом у неандертальцев обнаруживается значительный шаг вперед. Это был уже новый тип человека, сложившийся в тысячелетней борьбе с природой. Воздействуя своим трудом на природу, человек изменял и свою собственную природу. В труде совершенствовались и мозг человека, и его рука, и его орудия. Неандерталец физически стоит гораздо выше обезьяночеловека. Орудия неандертальца тоже гораздо совершеннее, чем орудия обезьяночеловека. Ручные ударные орудия обезьяночеловека не имели никакого специального назначения: ими и копали, и резали, и рубили, и пилили. Неандерталец уже научился откалывать кремневые пластины и затем путем оббивки этих пластин выделывал два вида орудия — скребло и остроконечник. Остроконечник из-за хрупкости своего острия уже не годился для выкапывания корней или клубней, им можно было только колоть и резать.

Он употреблялся также и как наконечник для копья. А копья с каменными наконечниками являются древнейшими известными нам охотничьими орудиями. Лишь со времени появления копья можно говорить об охоте как об особой отрасли производства у человека.

Что у неандертальцев уже развилась охота на крупных зверей, доказывается не только существованием у них остроконечников, но и тем фактом, что раскопки обнаружили у них кострища — остатки костров с костями пещерных медведей, мамонтов, сибирских носорогов, быков, оленей, диких лошадей и т. д. Следы огня на многих из этих костей указывают на то, что это мясо жарилось, а не поедалось сырым. Судя по количеству костей, находимых в кострищах неандертальцев, охота занимала очень важное место в их жизни, хотя главным способом добывания пищи у них все же оставалось собирательство. Никаких следов рыболовства, а тем более земледелия и скотоводства у неандертальцев не обнаружено.

В одной стоянке неандертальцев, в углублении скалы близ Крапины (в Югославии), рядом с костями носорога, пещерного медведя, волка и других зверей были найдены перерубленные поперек и расколотые вдоль кости людей. Всего здесь обнаружено до пятисот обломков человеческих костей. Это свидетельствует о том, что костный мозг неандертальцы высасывали не только из костей животных, но и из расколотых человеческих костей, следовательно, они, несомненно, были людоедами.

Неандертальцам пришлось жить в эпоху третьего оледенения, которое, как предполагают, было самым грозным и самым длительным. В равнинах, свободных от льда, было холодно и сыро. Холод, сырость, страх перед хищными зверями заставляли неандертальцев искать убежища в пещерах. Они были «пещерниками», троглодитами.

Хотя пещеры были так сыры, что даже медведи, судя по найденным костям, заболевали в них ревматизмом, все же благодаря огню они становились относительно удобными, давая и кров, и тепло, и возможность обороны. Но эти пещеры человеку приходилось отвоевывать у пещерных медведей, львов и гиен. Возможно, что пылающая головня была главным оружием человека, устрашавшим зверей. Пещера была для человека не только жилищем, но и мастерской. Здесь находят и готовые орудия неандертальцев, и осколки кремня, отлетавшие при раскалывании и оббивке, и т. д.

Неандертальцы не только устраивали себе жилища, но, возможно, носили уже и одежду. Об этом свидетельствует существование у них скребков, которые очень похожи на скребки эскимосов. А эскимосы употребляют эти скребки для обработки меха и кожи.

Несомненно, что в местах с холодным климатом первая одежда человека состояла из звериных шкур. Она, должно быть, напоминала ту меховую одежду, которую носят современные индейцы на Огненной Земле.