Чтение онлайн

– Слушай, э-э... мама.
– Я не называл ее мамой с детских лет, и это звучало странно из моих уст.
– Когда ты пришла ко мне, ты сказала, что уже не употребляешь наркотики.

– Я не употребляю. Я чистая. Шестнадцать дней, чистая как слеза. Ну, за исключением выпивки, я немного пью, но наркотики не принимаю.

– Ну, я не уверен, что верю тебе. Но если это так, ты должна оставаться такой. Ты меня слышишь?

– Конечно, дорогой.

– Нет, я серьезно, это важно.
– Я наклонился вперед на стуле и положил локоть на стол.
– Ты не можешь больше принимать наркотики, потому что, если будешь продолжать, это убьет тебя. Понимаешь?

Она встала, подошла к столу и вытащила сигарету из пепельницы. Сигарета погасла, поэтому она достала зажигалку "Zippo" и снова зажгла ее. Потом взяла пепельницу с собой к кровати. Филлис затянулась сигаретой и сильно выдохнула дым, снова сев на край кровати. Ее выражение лица стало суровым.

– Ты поэтому сюда пришел?
– спросила она.
– Чтобы поучать меня?

– Нет, я не поучаю тебя. Я просто беспокоюсь о тебе, вот и все.

– Слушай, я знаю, что у меня есть проблема. Ладно? Но я с ней справляюсь. Я хожу на встречи.

Я улыбнулся.

– Это хорошо! Это здорово! Просто продолжай в том же духе, вот и все, что я хочу сказать. Я беспокоюсь о том, что с тобой будет, если ты... ну, ты понимаешь, если ты... снова начнешь употреблять.

– Ну, я не собираюсь снова употреблять, черт возьми.

– Хорошо.

– Мне не нужно, чтобы ты приходил сюда и рассказывал мне о вреде наркотиков, черт возьми.

– Хорошо. Я не хотел...

– Ты думаешь, что рассказываешь мне что-то, чего я не знаю?

– Нет, я...

– Убирайся.

– Нет, погоди, мам, пожалуйста, я просто хотел...

– Ты меня услышал. Убирайся.

– Нет, я не хочу...

– Я даю тебе сок и печенье, а ты начинаешь на меня наезжать, как какой-то гребаный проповедник.

– Пожалуйста, не надо.

Она встала и махнула рукой в сторону открытой двери.

– Уходи. Сейчас же.

Мое горло зажгло, а глаза заслезились. Где я ошибся? Как все так внезапно испортилось? Я встал и подошел к ней.

– Пожалуйста, мама, я просто хотел тебя увидеть...

– Ты просто хотел прийти и поучить меня. Ну, иди куда-нибудь еще, потому что мне это, блядь, не нужно.

– Может, мы просто...

– Уходи, я сказала!
– крикнула она, стиснув зубы.
– Убирайся, черт возьми!
– Ее глаза были широко раскрыты, а лицо дрожало.

Я отступил от нее.

– Уходи!

Я повернулся и вышел из комнаты. Уходя, я слышал, как она продолжала говорить.

– Мне не нужно, чтобы кто-то читал мне лекции об опасности наркотиков, особенно какой-то подросток-негодяй.

Я оглянулся один раз, но увидел только открытую дверь. Филлис находилась внутри.

Я знаю, что больше не увижу ее. По крайней мере, живой. Поэтому я и пошел – я хотел увидеть ее в последний раз. Наверное, я не должен был говорить ей о наркотиках, но я думал, что если предупрежу ее, то смогу предотвратить это. Или, по крайней мере, отсрочить на некоторое время.

Наверное, я не должен был ничего говорить. Но как я мог не сказать?

Я не разговаривал, пока Мари везла меня домой. Я все время пытался не заплакать.

Когда мы подъехали к дому, Мари произнесла:

– Я позвонила преподобному Томлину с мобильного, пока ты был у своей матери, Райан. Он придет сегодня вечером, после ужина. Если ты ни Хэнку, ни другим ни слова об этом не скажешь, я постараюсь взять тебя с собой вниз, в комнату Мэдди. Но только если Хэнк этого не заметит, потому что он посчитает это странным. Хорошо?

Я кивнул.

– Хорошо.

Мне нужно готовиться к работе, но я не в настроении. Я могу думать только о своей матери, лежащей в той одинокой комнате и захлебывающейся собственной рвотой.

9.

Преподобный Джозеф Томлин оказался высоким мужчиной лет пятидесяти пяти с узким, утомленным лицом. Его волнистые темные волосы были очень коротко подстрижены и просечены седыми прядями. Он носил маленькие круглые очки и темно-синий костюм, а под правой рукой держал Библию в переплете из богатой кожи цвета вина.

Он сначала зашел в гостиную и поговорил с Мари и Хэнком. Дети собрались в комнате отдыха, где играли в игры. Они пригласили нескольких друзей с соседней улицы, чтобы похвастаться новыми вещицами. Увидев, что Мари и преподобный собираются задержаться, Райан тоже спустился вниз и поиграл в пару видеоигр с Гэри и Китом. Через некоторое время он вернулся наверх. Мари, Хэнк и преподобный Томлин все еще разговаривали в гостиной, но преподобный теперь стоял.

Преподобный Томлин сказал:

– Мы были бы рады видеть вас в церкви, Хэнк.

Улыбаясь, Хэнк встал и ответил:

– Было приятно познакомиться с вами, преподобный, и я не хочу вас обидеть, но это вряд ли произойдет. Боюсь, я не из тех, кто ходит в церковь. Хотя я не против того, чтобы ходить на совместный ужин время от времени, я ничего не имею против хорошей еды.

Райан прошел через гостиную и столовую в кухню и выпил стакан воды. Потом он двинулся по коридору и остановился у лестницы, ведущей в подвал. Через несколько минут Мари вышла из коридора с преподобным Томлином. Она представила Райана, они пожали друг другу руки, а затем спустились вниз. Внизу они повернули налево и направились в комнату Мэдди. Мари постучала пару раз, затем открыла дверь и произнесла:

– Привет, Мэдди, дорогая. К тебе гость.

Она отошла в сторону и впустила Томлина и Райана.

Мэдди сидела на полу и играла со своими игрушками. С небольшим усилием она встала и повернулась к ним лицом.

– Привет, Райан, - сказала она своим обычным голосом.

– Привет, Мэдди, - ответил тот с улыбкой.

– Мэдди, это преподобный Томлин из церкви, - произнесла Мари.
– Он пришел познакомиться с тобой и помолиться вместе с тобой. Разве это не прекрасно?

Мэдди посмотрела на Райана, и на ее губах появилась усмешка, когда она закатила глаза.

– О, охуенно смешно, - сказала она глубоким, хриплым голосом.

Томлин нахмурился, а Мари ахнула.

– Мэдди!– вскрикнула она.
– В этом доме так не разговаривают!
– Она повернулась к священнику.
– Простите, преподобный Томлин. Я никогда раньше не слышала, чтобы она так выражалась.

– Не беспокойтесь, Мари, я понимаю, - ответил тот, похлопав ее по плечу.

Мэдди подошла к своей кровати и села на край матраса.

– Вы ему еще не рассказали?
– спросил Райан.