Чтение онлайн

— А Вы не боитесь ставить условия нашей службе?

— Я давно ничего не боюсь.

— Почему?

— Потому, что моя смерть, а следом и публикация досье в прессе и интернете, будут равносильны мировому политическому, а затем, наверняка, и финансовому кризису. Я уверен, что последствия скандалов в благороднейших семействах самых влиятельных стран, которые я могу инициировать…

— Не пытайтесь нас шантажировать! Мы знаем о возможных последствиях. И поэтому, я уполномочен господином Директором вести с Вами эти переговоры. Директор нашей службы ждет отчета о сегодняшней беседе. И Вашего ответа. Хотя бы предварительного.

— Ответ: «Да». Я буду сотрудничать с Вашей спецслужбой. Но, как партнер. И формы сотрудничества я хотел бы обсудить лично с господином Директором.

— Но он не изъявлял желания встречаться с Вами лично!

— Я надеюсь, что он изъявит такое желание. Вы просто скажите ему, что мне есть, что ему рассказать при личной встрече. До свидания!

— Где Вас искать?

— Не надо меня искать. Я сам позвоню Вашему Директору примерно через месяц или два — это зависит не от меня, поймите — на телефон известной ему дамы, во время их очередной милой встречи за пределами США. Скорее всего, на юге Европы.

— Вы играете с огнем! Зачем?! Шантаж людей такого ранга, поверьте, всегда заканчивается плохо.

— Плохо для кого? Для шантажиста? Может быть. Но ведь я, уважаемый коллега, никого не шантажирую! Заметьте это! Не я у Вас, а Вы у меня выпрашиваете эти досье! Не я у Вас, а Вы у меня, готовы за любую цену получить эти документы и имена. Не я, а Вы, Ваша служба, искали меня по всей планете! И вот, к моему сожалению, нашли.

— Да, Вы правы.

— Кстати, все материалы из досье существуют не только в бумажном, но и в электронном виде — в виде скэнов всех документов и фотографий. Почти в каждом досье есть, кроме того, прекрасные видео, которые мои люди сразу после известного события поместят в мировые интернетовские сети.

— Сразу после чего?

— Сразу после того, как станет известно, что мы ни о чем хорошем не договорились. Мне жаль, что Вы меня нашли. Честно!

— Мне тоже. Но ведь это наша работа.

— А это моя жизнь. Безработный разведчик все-таки лучше мертвого разведчика. Кстати, я не русский и… давно даже не разведчик.

— Ой ли?!

— Я же сказал, что мы обсудим эту и прочие темы при встрече с Вашим Директором. И поскольку он слывет человеком в высшей степени гибким и дальновидным, мы постараемся найти решение, устраивающее обе стороны — Вашу службу и меня. Я не имею больше ничего сказать Вам. Извините. И, надеюсь, мы больше с Вами никогда не встретимся.

Два месяца спустя, на побережье Хорватии

Стрелок и Директор американской спецслужбы «случайно» встретились на рынке. Стрелок, стоя возле прилавка с овощами, заговорил по-английски:

— Хэлоу! Я тот человек из Аргентины, звонка которого Вы ожидаете. Я надеюсь, у нас есть несколько минут для разговора. Если да, то попросите, пожалуйста, Вашу девушку погулять по соседнему ряду в пределах видимости. Согласны?

— О Кеу. Что Вы хотите от нас?

— Только того, о чем я уже говорил Вашему человеку в Аргентине. Оставьте меня в покое, и я в знак благодарности передам Вам все американские и часть других материалов, имеющихся в моем распоряжении. Если Вы выполните это мое единственное условие и при этом не передадите меня никакой другой спецслужбе, я никогда не дам ход оставшимся у меня материалам. Ни оригиналам, ни копиям.

— Скажите, Вы оставляете себе копии тех материалов, которые передаете нам?

— А как бы поступили Вы на моем месте?

— Оставил бы.

— Вот и я оставляю. Чтобы Ваша лояльность ко мне базировалась не на пустых словах.

— А где гарантии, что остальные досье и копии, передаваемых нам досье, не уйдут еще к кому-нибудь?

— Гарантировать должны Вы, а не я. Вы заинтересованы гораздо больше меня, чтобы ничто никуда не ушло.

— Хорошо. Я гарантирую Вам, что моя служба не будет больше искать Вас. Про прочих я не знаю, но постараюсь сделать все возможное и невозможное, чтобы они не добрались ни до Вас ни до Ваших досье. Такие гарантии Вас устроят?

— Да.

— Когда состоится передача нам материалов?

— Прямо сейчас. Вот они — все на этом стике. Там же найдете шифр и номер ячейки банка в Нью-Йорке, в котором я недавно положил все оригиналы этих документов.

— Я собрал за эти два месяца кое-что на Вас. Мы могли бы работать вместе. Почему бы Вам не уйти от русских под нашу крышу?

— От русских я, кажется, ушел и ни к кому больше не хочу. К Вам в том числе. Я не хочу, и никогда не хотел работать в разведке. Меня заставили. Все, что я умею и имею, благодаря своей работе с русскими, я уже использовал для того, чтобы получить возможность жить нормальной человеческой жизнью.

— Скажите, почему Вы не попытались сдать Ваших начальников их вышестоящим боссам или нам, например? Неужели Вы, такой талантливый разведчик, не могли найти какой-нибудь другой выход, кроме их физического устранения?

— Сдав их Вам, я фактически начал бы работать на Вас. Сдав их вышестоящим боссам в России, я подписал бы себе смертный приговор. Потому, что я не верю в честных боссов, а если они и есть такие, честные, то в их интересах поскорее убрать меня, как нежелательного свидетеля. Это по правилам, которые во всех разведках одинаковы.

— Последний вопрос. Моя девушка — тоже Ваш человек? (Директор указывает взглядом на свою девушку).

— Нет. Просто я добыл ее телефон для связи с Вами.

— Где?

— Я не раскрываю свои источники информации. Кстати, если у Вас возникнут проблемы со странами, на гражданок которых у меня остались материалы, я сам найдусь и помогу Вам их решить. Возможно.

— Почему возможно? Мы можем очень хорошо отблагодарить за такую работу. И не только деньгами. Вы, надеюсь, догадываетесь о возможностях нашей организации?

— Возможно, потому, что я хочу быть абсолютно уверен в искренности того, что Вы мне сейчас пообещали. Таким способом, однажды, подарив в нужный Вам момент интересующие Вас материалы, я подтвержу, что не имею к Вам претензий.

— А как Вы узнаете об этих странах и о наших проблемах с ними?

— Я не могу ответить Вам на этот вопрос. До свидания и не ищите меня. Если я смогу быть полезен, я сам найдусь…

Стрелок растворился в многоязычной толпе огромного рынка. А Директор, постояв еще некоторое время в задумчивости, махнул рукой своей подруге. Когда она подошла, он ласково потрепал ее по щеке и сказал: