Чтение онлайн

— Понимаю. Только у меня возникает, слушая Вас, один вопрос: А почему же Вы, зная, что происходит воровство, никому не доложили?

— Чтобы сыграть в ящик? Да и кому я, по-вашему, должен был пожаловаться — тому, кто разрешил нашему генералу возить чемоданы с наличной валютой? Или президенту России? А если генерал как раз и выполнял приказ кого-то из этих высокопоставленных товарищей?

— Да-а-а. Вам не позавидуешь. А почему Вы теперь не боитесь мне об этом рассказывать?

— Да потому, что всех участников операции больше нет в живых — как явных, так и тех, кто, возможно, отдал приказ на ее выполнение. За исключением двоих.

— Почему двоих? С Вами еще кто-то был, когда Вы чемоданы в банки развозили?

— Нет. Со мной никого не было. Но я догадался, что за деньгами в банки придет какой-то человек. Скорее всего, из наших, и нам с Вами, товарищ генерал, лично знакомый.

— Кто?

— У меня нет абсолютной уверенности. Но я полагаю, что это кто-то из наших нелегалов, связь с которым прервалась примерно в то же время. То есть двенадцать лет назад.

— А почему связь должна быть прервана?

— Я, извините, сужу как финансовый работник. Слишком много денег единовременно тратилось, чтобы продолжать финансирование впредь.

— То есть Вы считаете, что, получив эти суммы, наш человек должен был залечь на дно.

— Точно. Иначе я открывал бы эти счета совершенно другим образом. И, по меньшей мере, двое, кроме убитого генерала и меня, знали бы о судьбе денег. А на деле, как я понял, не знает никто.

— А Вы? Вы же знаете!

— Я не знаю. Я догадываюсь или предполагаю. От голода, знаете ли, иногда голова проясняется.

— А что, если Вы сгущаете краски, и при проверке окажется, что деньги целы и связь с товарищем, которому они предназначались, не потеряна?

— А Вы проверьте. Я же сказал, что я лишь предполагаю.

— Хорошо. Я Вас, возможно, найду.

— Чтобы отблагодарить?

— Возможно и так. Кстати, Вы, Евгений Леонидович, сказали, что открытые Вами номерные счета в банках Швейцарии и Швеции могли быть переименованы…

— Или даже закрыты после снятия всех денег.

— Да. А как, на Ваш взгляд, можно выйти на следы этих денег?

— Нет ничего проще! Если, конечно, найти способ проникнуть в банковскую отчетность. Там все, как на ладони: когда положили, куда переводили или сколько снимали. Там же есть вся информации, если счетам поменяли номера. Самый тяжелый случай — наличка.

— То есть, если деньги сняли наличными?

— Да. Но и там возможны варианты.

— Например?

— Банк, скорее всего, выдавал по собственной инициативе все эти суммы новыми банкнотами одной или нескольких серий. В этом случае вполне можно попытаться отследить появление или оборот значительного количества купюр из тех серий в какой-нибудь точке планеты.

— А если клиент, получая деньги, попросил банк не давать ему новые купюры? А если он вообще не тратил эти деньги? А взял, и просто перевез или даже перенес пешком их из одного банковского сейфа в другой? Там же на одной площади по три банка!

— Тогда шансы обнаружить нашего миллионера смехотворно малы, товарищ генерал. Хотя, что-то мне не верится, что наши люди способны долго не касаться таких сумм. По причинам чисто житейским — кушать-то всем надо!

— А если он кушает на доходы от инвестирования этих денег? Или имеет другие источники доходов?

— Он. Вы сказали «он»? Значит, вы что-то знаете?

— Я сказал «он», потому что, если следовать Вашей версии о нашем богатеньком нелегале, связь с которым потеряна двенадцать лет назад, то таких не так уж и много.

— Ну, вот и займитесь их поиском… извините, товарищ генерал. Невольно вырвалось.

— Неужели Вы думаете, Евгений Леонидович, что никто таких людей не ищет без Ваших на то сигналов и указаний?!

— Думаю, что ищут. Но я уверен, что, зная о суммах, которыми, возможно, владеет наш товарищ, можно вести поиск более что ли… целеустремленно и настойчиво.

— Спасибо за Ваш визит и за Вашу в высшей степени интересную информацию. До свидания. Да, кстати, не надо никому рассказывать о нашем разговоре. Это в Ваших интересах.

— То есть мне в случае успеха все-таки можно ожидать премию?

— Можно.

— А счета Вам надо написать?

— Да, конечно. В соседней комнате Вы получите у моего помощника все необходимое…

— Извините, товарищ генерал. Но, исходя исключительно из соображений секретности и моей личной безопасности, я напишу Вам сегодня, прямо за этим столом только один счет из пяти.

— А когда же я узнаю про остальные?

— Сразу же после того, как я получу премию за обнаружение этих денег.

— В каком размере Вы хотите премию?

— Я давно ждал этого вопроса. Десять процентов. Наличными.

— То есть…

— То есть вот с этого счета, если он вдруг, не окажется пуст, я хотел бы получить триста тысяч долларов США.

— А если счет окажется пуст?

— Тогда Вы, товарищ генерал, получите от меня второй счет.

— А если и второй тоже окажется пуст?

— Тогда я, скорее всего, подумаю, не обратится ли мне в другую организацию, умеющую искать деньги, перекинутые на другие банковские счета или в другие сейфы…

— Вам не кажется, что не следует в таком тоне разговаривать со мной?

— А Вам, товарищ генерал, не кажется, что если я все Вам выложу, то не получу ничего?

— Почему?

— Потому, что таковы правила, товарищ генерал. Правила всех организаций, похожих на нашу! И я знаю эти проклятые правила, к сожалению, лучше Вас. Я знаю, сколько моих товарищей поплатились жизнью за наивность и слепое подчинение приказам начальства.

— Я Вам не начальник. Вы — пенсионер.

— Тем более. Я могу сотрудничать с Вашей организацией по мере своих пенсионерских сил. Сегодня, товарищ генерал, я вспомнил, именно вспомнил, только один счет. Когда я смогу вспомнить следующий, и смогу ли вообще это сделать — зависит от Вас.

— А к каким организациям Вы намерены обратиться?

— Пока ни к каким.

— В общем, Евгений Леонидович, Вы, как я вижу, полагаете, что последнее слово сегодня все-таки остается за Вами?

— А за кем же еще? Ведь это я, а не Вы принес информацию, которая заставила Вас перенести важное совещание и сидеть, слушая бред старика.

— Вы — не старик и Ваш рассказ, Евгений Леонидович, совсем не похож на бред.

— Надеюсь, что вы говорите это искренне. Кстати, вот Вам все реквизиты этого банковского счета. На него лично мной было положено три миллиона американских долларов. Вся сумма была передана банку стодолларовыми купюрами. Дату операции и даже имя сотрудника банка я тоже написал.