Чтение онлайн

Стрелок и Директор спецслужбы США

— Извините, если я Вас побеспокою, сэр, Ваша охрана не устроит стрельбу?

— Хэлло! Нет. Не бойтесь. Я уже отослал охрану. До того, как появились Вы. Мы с девушкой остались вдвоем. Вот уж не ожидал Вас увидеть снова и, тем более, опять здесь…Дорогая, оставь нас, пожалуйста, с твоим знакомым… как ты его называешь… кажется, Хулио? Впрочем, да это и не суть важно. Погуляй поблизости — в пределах видимости. Если что, знаешь, что надо делать?

— Да, милый.

— Извините, что я без предупреждения, сэр, но мой сегодняшний разговор не терпит отлагательства.

— Кстати, мы честно выполнили свое обещание оставить Вас, Хулио, в покое и не передавать никаким другим фирмам, подобным нашей.

— Я ценю это и очень благодарен Вам. Кстати, в знак благодарности, как и обещал при последней нашей встрече, я помог Вам в той стране, где у Вашей резидентуры загорелась недавно земля под ногами…

— Да, спасибо. Я понял, что убийственный компромат на первую леди нашего противника мы получили тогда именно от Вас. Нам это очень помогло в дальнейшем общении с ее супругом и его товарищами по правящей коалиции. У Вас, Хулио, изумительная коллекция мерзавок в овечьих и ангельских обличьях! Даже мы можем позавидовать!

— Ну, не скромничайте. Некоторые из Ваших девушек блистали бы и в моей коллекции!! Но я не беру девушек, замеченных в сотрудничестве со спецслужбами и вообще с кем-нибудь, кроме меня.

— Этим и ценны Ваши досье! Хорошо. Что же Вы хотите от нас теперь?

— Я согласен сотрудничать, сэр. Если Вам это по-прежнему интересно.

— Конечно, интересно! На каких условиях?

— На взаимовыгодных.

— Так Вы же, Хулио, весьма состоятельный человек.

— Не более состоятельный, чем Вы, сэр. Так вот, я хочу быть полезен в обмен на услуги Вашей организации. Это Вам интересно?

— Моей службе, да. Но Вы, возможно, еще не знаете, что я скоро уйду на пенсию по состоянию здоровья…

— Со здоровьем у Вас, по моим сведениям, все более-менее хорошо.

— Вы слишком хорошо информированный человек, Хулио, чтобы быть нашим врагом.

— А я им и не был. Никогда! Я очень люблю людей и жизнь, поверьте!

— Особенно Вы любили тех несчастных русских генералов и офицеров, которые погибли Вашими стараниями?!

— Они погибли, поскольку их работа и жадность привели их на тропу войны со мной — самым мирным разведчиком современности!

— Вы сами-то верите в свои слова?

— Верю!

— Хорошо! Что Вы мне предлагаете и что ожидаете взамен?

— Я предлагаю Вам еще около десятка роскошных досье на не менее роскошных женщин, вышедших замуж за известных Вам влиятельных людей в восьми странах. А затем — каждый год минимум по одному новому досье.

— Такого же качества?!

— Да. Качество компромата у меня всегда одинаковое. Такой у меня бизнес. Иначе бы Вы, сэр, со мной здесь не разговаривали, как с партнером, а давно надели бы на меня наручники. В обмен я хочу, чтобы меня и мою семью теперь охраняли Ваши люди.

— То есть только безопасность или что-то еще?

— Только безопасность.

— От кого?

— От русских. Ну, и от прочих, кто проявит ко мне или моей семье интерес.

— Но русские же уже погибли!

— Не все! Россия — огромная страна, сэр, и всех русских, надеюсь, не удастся убить никому! Особенно, такому мирному человеку, как я.

— Вы что-то очень тепло говорите о тех, кто, судя по всему, решил все-таки отнять Вашу жизнь.

— Я к ним, как и к Вам, американцам, очень неплохо отношусь. But life is life! (Но жизнь — есть жизнь! — англ., прим. автора).

— Вы предпочитаете по-прежнему работать со мной и моими контактами в нашей службе или Вы считаете, что я должен Вас передать моему преемнику?

— Не надо меня никому передавать! У меня на преемников аллергия!

— Как у вас в России говорят? Старый конь борозды не испортит.

— А Вы, сэр, разве старый?

— А Вы, Хулио, разве общаетесь с моей девочкой, после того как свели ее со мной?

— Нет, я не общаюсь с ней, сэр. Я обещал Вам и я, в самом деле, обещал ей подыскать выгодную партию за деньги. Как и всем моим нынешним девочкам. Но лучше Вас пока не нашел.

— Я, кстати, хотел поблагодарить Вас за то, что Вам пришло в голову познакомить ее со мной. Она очень хороший, искренний человек, я ее люблю, хотя постоянно подозреваю в работе на Вас…

— А что ж тогда не гоните?

— Я же сказал — люблю ее! А состояние подозрительности ко всем и ко всему — это мое нормальное рабочее состояние, в котором я, как старый конь в сбруе, привычно себя чувствую уже скоро сорок лет. К тому же у меня нет никаких доказательств, что Вы слушаете ее телефон или общаетесь с ней. Как, кстати, Вы меня нашли на этом побережье? Как вы оказались на этом рынке в момент моего прибытия?!

— Уж не боитесь ли Вы меня, сэр? Такой могущественный человек, как Вы, не должен бояться меня — авантюриста-одиночку.

— Я давно никого и почти ничего не боюсь. Знаете, что меня пугает в жизни теперь?

— Что же?

— Я боюсь, что у меня однажды не встанет член при близости с такой изумительной девушкой!

— Вы это серьезно?

— Более чем серьезно. Я откровенен с Вами настолько, насколько можно быть откровенным только с самим собой.

— Отчего же такая честь?

— Я хочу, Хулио, очень хочу узнать, как Вы меня вычисляете?! Я же не-до-ся-га-ем. У Вас какая-то новая технология слежения? Ей уже владеют Ваши русские коллеги или кто-нибудь еще?

— Ей пока владею только я и, надеюсь, что никто не получит ее ни на каких условиях.

— Не зарекайтесь. Зарекалась свинья в грязь не лезть. Знаете, кстати, такую русскую поговорку?

— Нет. Представьте себе, не знаю. Мои родители хорошо ругались матом в минуты огорчения. Но не любили такого грубого фольклора, который откуда-то знаете Вы, сэр.

Им нравилась пословица про локоть, который хоть и близок, но не укусишь его. Они мне ее всегда напоминали, когда я уезжал за границу и обязан был вернуться, когда прикажут.

— А моя няня была русская. Правда, из князей. Но русская. Настоящая русская барышня, которую мои довольно богатые родители присмотрели в церкви.

— Ваши родители ходили в русскую православную церковь?

— Да, в Нью-Йорке. Мои предки были русские, которых достали большевики.

— Значит, мы с Вами товарищи по несчастью, сэр?