Чтение онлайн

— Я не приказывал. Фонд — не секретная организация. Я просто попросил.

— А я согласилась. Из искреннего уважения к своим спонсорам.

— Послушай, ты, наверное, догадываешься, что я приехал не случайно — наступило время менять твою жизнь. Ты поедешь учиться в Штаты и, возможно, делать там диссертацию по славянским языкам.

— А меня возьмут?

— Твой руководитель диплома и будущей диссертации получит на днях предложение, от которого ни один вменяемый ученый не сможет отказаться.

— А я тут при чем?

— При том, что его приглашают преподавать и вести научную деятельность в Штаты. Ему дают хороший оклад, деньги на научную работу, а, самое главное, разрешают взять с собой одного ассистента. При условии, что тот станет тоже преподавать и заниматься наукой. Просто за существенно меньшие деньги.

— И этой ассистенткой буду я?! У нашего профессора есть выбор.

— У него нет выбора. Люди, представляющие наш Фонд, ставят всего одно условие — его ассистенткой можешь быть только ты.

— А если он взбрыкнет?

— За такие деньги, еще не взбрыкивал никто, и делал все, что просят. Тем более, что работать в Штатах — его мечта.

— Да, он давно хотел распространить свое научное и преподавательское влияние куда-нибудь на Запад.

— Ну, вот и распространит.

— Здорово! Можно я тебя поцелую?!

— Конечно. Пусть лучше думают, что я твой любовник, чем сутенер.

— Много они понимают! Таких сутенеров судьба дарит только самым счастливым девушкам в мире! Ты — прелесть!

— Ладно-ладно. Пойдем, прогуляемся. Нам есть о чем поговорить.

— Бара, ты помнишь, о чем мы говорили с тобой в Париже?

— Во время секса или после него?

— После.

— Конечно, помню.

— Ну, вот и повтори, пожалуйста, близко к тексту, все, о чем мы договорились. А я поправлю тебя, если ты что-то забыла или перепутала.

— Хорошо. Ты сказал, что я должна сама, без чьей-либо помощи перевестись из нашего захолустья в Прагу. Дал денег. Приодел. Сфотографировал у настоящего модного фотографа. Потренировал в сексе. Это было чрезвычайно приятно, за что большое тебе спасибо. Мы договорились, что по твоим приказаниям я должна работать, то есть спать, с кем скажут. Если я буду хорошей девочкой, то меня через пару-тройку лет найдет Фонд имени профессора Гонсалеса и поможет не только дотянуть до диплома, но если я не буду дурой, то и до получения ученой степени. Ты сказал, что Фонд имеет возможности направлять своих стипендиатов в любую страну. А мне направление Фонда поможет найти мужа-миллионера, который «случайно» окажется рядом с хорошенькой стипендиаткой. То есть со мной. Неужели ты уже нашел мне кандидата в мужья?!

— Да. Вот его фото, кстати.

— А он мил.

— И очень богат. Одна проблема. Он избалован вниманием местных студенток и преподавательниц. Поэтому нужна приезжая из Европы девушка, якобы не знающая сколько он стоит. В-общем, на мой взгляд, если ты сыграешь сама себя, то твои шансы на успех огромны!

— То есть, я влюбляю его в себя и становлюсь женой миллионера.

— Не просто миллионера. А единственного наследника из очень могущественной семьи.

— А его родители, как это нередко бывает, случайно не имеют по поводу кандидатуры будущей невестки никакого особого мнения?

— В том-то и дело, что имеют! Они ненавидят всех, кто вьется вокруг их семьи из-за денег. Но поскольку так устроена жизнь, то они давно смирились с этим, и решили, что лишь бы сыну нравилась его будущая супруга и они примут ее безо всяких оговорок.

— А как они относятся к славянам?

— У папы дед был русским генералом. А мамины предки происходят из польских шляхтичей. Это же Америка! А не Германия времен нацизма!

— Прекрасно. Когда мы должны ехать?

— Через три месяца. За это время вы с профессором получите приглашения и сделаете визы.

Наши дни, в США

В кабинете Директора спецслужбы

— Мистер Михальский, что Вы мне можете сказать по поводу тех двух досье, которые я Вам передал вчера? Вы успели с ними ознакомиться?

— Да, сэр. Я не спал всю ночь. Я до сих пор не могу опомниться! То досье, которое касается жены моего сына, меня, честно говоря, шокировало!

— Вы про Бару?

— Да, сэр. Это же ангел во плоти! Мой сын в ней души не чает! Я, впрочем, тоже! Я не знаю, как я могу сообщить сыну, что его прелестная супруга и мать моих двоих любимых внуков — агент красных?

— Почему красных? Мы же, вроде бы, свыклись с мыслью, что русские теперь уже не красные.

— Извините, сэр. Я по старой памяти. В конце концов, она — агент тех же самых людей, которые сделали карьеру при красных.

— Вас смущает, что она — агент русских или как Вы говорите, красных? Или Вас смущает, что она вообще оказалась агентом?

— Меня смущает в этой ситуации, как Вы понимаете, все! Само существование этого досье — нонсенс и огромный прокол в нашей работе, сэр.

— В Вашей работе, мистер Михальский. В Вашей! Поскольку мы редко опускаемся до перепроверки обстоятельств личной жизни членов семей столь высокопоставленных офицеров нашей службы, как Вы. Это обижает людей. Разве не так? Тем более, Ваши прежние возможности, еще до того, как Вы стали моим заместителем, позволяли Вам удостовериться в безгрешности Вашего ангела во плоти. Ведь Вы, насколько я помню, проверяли Бару?

— Я проверял, сэр. Она не проходила нигде и никаким образом. Она же была очень хорошо законспирирована. Ее биография вызывала просто умиление — настоящая американская мечта. Этот парень, передавший досье, то ли ее любил, то ли берег именно для такого рода скандалов.

— Скандалов в благороднейших семействах, как мне сказал этот, как Вы выразились, парень, передавая досье, теперь имеющиеся у Вас. Я понял, что он не берег, а создавал биографию Бары. И, видимо, не только ее. Годами. И все эти годы терпеливо ждал момента, когда его очередная девочка-шпион получит шанс занять удобную для него позицию в жизни.

— Думаю так, сэр.

— Но согласитесь, что теперь наши выводы никого особенно не интересуют кроме нас самих. Мы опоздали со своими умозаключениями и аналитическими потугами на десять лет! Он ничего не анализировал. Ничего не собирал. Он создавал мир, некую яйцеклетку, которую внедрит нам, и мы, не заметив подвоха, осеменим его идею во плоти. Как Вы сказали, его ангела во плоти. Это он позволил дважды сделать Вашему любимому сыну.

— Цинично!

— И виртуозно!

— А Вы не пытались пресечь его кипучую деятельность, сэр?