Чтение онлайн

– Нет, это уму непостижимо.

Эмили подхватывает шлейф своего безразмерного платья и выскакивает из комнаты.

– Куда ты?
– несется ей вслед окрик матери.

– Что происходит, дорогая?
– вопрошает Хайди Риттерсбах.

Но она никак на это не реагирует: с грацией истинной амазонки сбегает по лестничным ступенькам, оббегает чужую детскую коляску и брошенный велосипед и почти готова выскочить во двор, когда ее с силой дергает назад... Это еще что такое? Никак зацепилась платьем за невидимое глазу препятствие.

Рывок, еще рывок... Звук рвущейся материи сообщает Эмили, что она снова свободна, и девушка бежит в сторону парковки с подхваченной на бегу палкой в руках.

– Чего тебе надо от моего автомобиля?
– кричит она, размахивая ей на бегу.
– Убирайся, пока кости все целы.

Тощий парнишка, перемазанный в какой-то краске, при виде нее выпучивает глаза, подхватывает с земли видавший виды рюкзак и, перемахнув через изгородь, исчезает в неизвестном направлении.

– Эмили!
– Шарлотта догоняет ее уже на парковке, когда девушка молча глядит на мазки разноцветной краски на бампере своего «Фиата».

«Я тебя л...» гласит неоконченная надпись в стиле граффити.

– Это то, о чем я думаю?
– спрашивает Шарлотта и, повернув голову, замечает слезы у Эмили на глазах.
– Эй, ты чего?
– удивляется она.
– Немедленно прекрати - макияж испортишь.

Но Эмили не может успокоиться:

– Я такая дура, - ревет она в три ручья, - Юлиан в кой-то веке сподобился мне в любви признаться, а я не позволила: набросилась на парня с палкой, как на преступника... еще и платье порвала... свадебное.

И Эмили демонстрирует подруге выдранный клок белой материи.

Шарлотта обхватывает подругу за плечи и привлекает к себе.

– Ну-ну, перестань, ты не виновата, - увещевает она ее.
– Если уж на то пошло, это все Юлиан виноват, и никто другой. Мог бы и по-человечески в любви признаться, а не подсылать сторонних парней с баллончиками с краской. Да еще когда - в день свадьбы! Хочешь я позвоню и все ему выскажу?

– Нет, - Эмили хватает ее за руку.
– Тогда он мне вообще никогда в любви не признается. Так и будет ходить вокруг да около...

– Но ведь он любит, - пытается утешить ее Шарлотта.

– Знаю, что любит. Лучше его самого знаю...
– вскидывается Эмили.
– Просто хочу услышать это своими ушами. Так, чтобы вслух «Я люблю тебя», а не только «У тебя сексуальная попка, Эмили» или «У меня на тебя стоит, Эмили»...

Эмили ловит улыбку Шарлотты, и сама вдруг начинает смеяться, каким-то истерическим, нервным смехом, перемежающимся слезами.

– Вот, самое то для расшатанных нервов, - произносит неожиданно оказавшаяся рядом Хайди Риттерсбах, материализуясь рядом, подобно чертику из табакерки. В руках у нее две креманки с ванильным пудингом, которые она и вручает девушкам в руки...
– Ешьте, ешьте, - понукает она их.
– Нечего смотреть на меня удивленными глазами! Можете Алекса спросить: это самое действенное средство в мире. Помогает при любых расстройствах! Особенно сердечного толка.

– А восстановить прореху в свадебном платье он помогает?
– осведомляется Эмили, пихая в рот ложку предложенного лакомства.
– Мне в таком в церкви появляться никак нельзя. Юлиан меня убьет!

Трио турбобабуль задумчиво созерцает нежданно свалившуюся на голову проблему, и только Мария робко предлагает.

– Я могу, конечно, попытаться залатать прореху, но, боюсь, она будет все равно заметна.

– А что, если найти другое платье, - пожимает плечами Хайди Риттерсбах.
– У твоего муженька, - глядит она на Шарлотту, - как никак целая сеть магазинов. Должно же там найтись хоть одно свадебное...

У Эмили снова слезы на глазах выступают: она это-то платье целую вечность выбирала, а тут - новое, за час до венчания. Катастрофа какая-то!

Лупит в сердцах по недописанной надписи и, вымарав руки в непросохшей краске, глядит на них в задумчивой сосредоточенности.

– Я знаю, в чем пойду на эту свадьбу, - произносит она в твердой уверенности. Расправляет плечи и направляется в сторону дома, подкрепляясь новой порцией ванильного пудинга.

– Я же говорила, это лучшее средство для решения проблем, - констатирует неугомонная Хайди Риттерсбах, с улыбкой наблюдая за целеустремленной походкой девушки.

– Что там у вас произошло?
– любопытствует фрау Веллер с Ангеликой на руках, встретившая их в дверях квартиры.
– Вы убежали, словно ошпаренные.
– Ив сторону дочери: - Милая, что ты делаешь?!

– Раздеваюсь, мам, - отвечает Эмили, высвобождаясь из удушающего корсета.
– Это платье все равно испорчено.

– Как испорчено? А в чем же тогда ты собираешься выходить замуж?!

Эмили улыбается.

– Есть одна идея.

Она вытягивает из-под кровати свой старенький чемодан и откидывает крышку: там, под тоненькой стопкой старых футболок, она находит одну, испачканную синей краской, белую футболку и прижимает ее к груди.

– Вот в этом я и пойду к алтарю.

Фрау Веллер кулем падает на предусмотрительно оказавшийся сзади диванчик и хватается за сердце.

– Ты это не всерьез, надеюсь?
– осведомляется она трагическим голосом, и очередная креманка с ванильным пудингом оказывается у нее в руках.

– Съешьте ложечку, - просит ее Кристина Хаубнер.
– Вам сразу станет лучше.

Но фрау Веллер отталкивает ее руку.

– Не хочу я никакого пудинга, - вскакивает она на ноги, - я вообще не люблю ванильный пудинг.

Турбобабули молча переглядываются: тяжелый случай, как бы читается в их взглядах.

– И сливовую наливку любите?
– выдает общую мысль Мария Ваккер.

И так кротко это спрашивает, что гнев фрау Веллер как-то разом схлопывается, затухает.

– Люблю, - признается она печальным, полным поражения голосом.

И собеседница кивает головой.

– У меня как раз есть одна в запасе. Хотите попробовать?

– Хочу.

Мария подхватывает разбушевавшуюся было мамашу под руку и увлекает ее в сторону кухни, а Эмили, между тем, продолжает воевать со своим гардеробом.

– Где-то здесь должна быть тюлевая юбка, - шепчет она себе под нос.
– Я всегда носила их в паре: эту футболку и юбку. Ну где же она? Да вот же... наконец-то.

– С этой футболкой связано какое-то особенное событие?
– с осторожностью интересуется Шарлотта.
– Помнится, вы с Юлианом оба приехали перемазанными. Я тогда постеснялась спросить...

Эмили улыбается.

– В тот день Юлиан выбрал меня, - отвечает она подруге.
– Думаю, будет правильно надеть ее именно сегодня.