Чтение онлайн

В этот момент Карл и отвечает ответным ударом по лицу. Кулак проходит по косой, едва задевая щеку и ухо, однако Юлиан подает навзничь, ударяясь головой о деревянную столешницу. Я только и вижу, как он затихает на плиточном полу злополучного кафе, а из-под головы растекается лужица крови.

Самой настоящей, ярко-алой крови...

А потом я, кажется, кричу еще громче! И все сливается в одно полуразмытое пятно из снующих по кругу людей, столиков с маленькими фиалками в ажурных горшочках и плача Ангелики на моих руках.

Потом кто-то забирает ее у меня из рук, и я кидаюсь к Юлиану: трясу его за бесчувственную руку. И плачу, плачу, плачу... Он же никак не реагирует. Просто лежит с закрытыми глазами, бесчувственный ко всем моим причитаниям...

Когда приезжают медики и оттесняют меня в сторону, я едва ли помню, как дышать. Только натужно всхлипываю, содрогаясь всем телом, и вою похлеще прежнего...

Карла я больше не вижу. Да и не высматриваю его, если честно... Мне нет дела ни до кого, кроме Юлиана.

Лишь бы только с ним все было в порядке...

Лишь бы только снова увидеть его насмешливые глаза в обрамлении темных ресниц.

Лишь бы только...

О большем я и не прошу.

Не понимаю, что происходит: пахнет антисептиком, лекарствами, пикают невидимые глазу приборы.

Я в больнице? Почему? Неужели пижону удалось отправить меня в нокаут... Даже губы кривятся при мысли об этом.

– Юлиан?

Голос доносится из окружающей темноты - должно быть, наступила ночь - и я отзываюсь.

– Катастрофа?

– Да, это я.
– Ее ладонь, маленькая и почему-то совершенно ледяная, обхватывает мое запястье.

– Что происходит?
– спрашиваю я.
– Почему здесь так темно?

Она не отвечает, только натужно сопит... Плачет не плачет, не пойму.

– В чем дело?
– нехорошее предчувствие вспыхивает в голове, и я тяну руки к глазам.

Нет, с ними все в порядке, только голова перевязана и немного болит. Боль тугая, тянущая где-то на затылке и дальше.
– Эмили, что произошло?

– Вы с Карлом подрались. Помнишь это?
– спрашивает она.

– Конечно, помню. Было чертовски приятно заехать по его наглой физиономии...
– И уже с беспокойством: - Не пойму только, где я? В больнице? И почему ничего не видно...

Слышу, как открывается дверь, и до меня доносится звук нескольких пар обуви, топающих по полу.

– Рад, что вы очнулись, - произносит до омерзения бодрый мужской голос.
– Я - доктор Кляйн, приятно познакомиться.

Вместо ответа я спрашиваю:

– Что я здесь делаю? И почему мы знакомимся в темноте?

И снова эта тишина - такая тягучая, что начинает тошнить.

– Видите ли, - произносит так называемый доктор, - во время драки вы ударились головой...

– И?
– подгоняю его неторопливую речь.
– Что с того?

И доктор продолжает:

– Все дело в том, что полученная травма каким-то образом повлияла на ваш зрительный нерв. Возможно, дело в образовавшейся гематоме, и тогда нужно всего лишь подождать, пока она рассосется, либо...

– Либо?
– тупо повторяю его слова, еще не совсем понимая, к чему он клонит. Наверное, просто боюсь понять... Потому и произношу: - Нет-нет, постойте, не хотите же вы сказать, что я...
– снова ощупываю свои глаза и голову, - что я...
– слова не идут с языка, -ослеп. Бред какой-то!
– истерический смех так и рвется из горла.

– Юлиан, - голос Адриана проникает в мое мятущееся сознание.
– Тебе не стоит так волноваться: доктор уверен, это временное явление...
– именно слова названного папочки заставляют меня поверить в происходящее.

К головной боли добавляется шум в ушах и неимоверный стук собственного сердца.

Я - слепой!

Слепой.

Что-то стискивает грудную клетку, сдавливает сильнее, еще сильнее... С трудом протискиваю микроскопическую порцию воздуха и концентрируюсь на ледяных пальцах, касающихся моего запястья.

Я - слепой...

– Хочу остаться один.

– Юлиан.

– Один!
– почти рычу на Адриана.
– Убирайтесь отсюда... все.

Две пары ног выходят за дверь - остаемся с Катастрофой наедине.

– Ты почему не уходишь?
– спрашиваю у нее.
– Я, кажется, ясно выразился.

– Думала, меня это не касается.

– Зря думала.

Однако ее пальцы продолжают касаться моей руки, и я ощущаю жесткий ободок кольца у нее на пальце. Что это, она нацепила помолвочное кольцо? С чего бы вдруг?

Стискиваю ее пальцы и ощупываю золотой ободок: да, то самое. Глупая идиотка... Стащить его - дело одной минуты, и я прилагаю к тому все усилия, только Катастрофа уперлась и не дает мне совершить намеченное.

– Что ты делаешь?
– возмущается она, упираясь что есть силы.
– Это мое кольцо. Ты сам мне его подарил!

– Ничего я тебе не дарил, - шиплю, продолжая борьбу за кольцо.
– Сама знаешь, это все не взаправду. Кстати, что с Карлом?

– Представления не имею. Полагаю, увидев тебя на полу, он попросту сбежал.

– Сволочь.

А она о своем:

– А кольцо я тебе все равно не отдам. По крайне мере, пока...
– Ощущаю сначала ее волосы на щеке, а потом - и губы, коснувшиеся моих. Пересохших и вялых...

Не могу целовать ее таким. Слепым, беспомощным... Жалким калекой, как будто бы принимающим подаяние.

– Уходи, - произношу жестким, не терпящим возражения голосом.
– Не хочу тебя больше видеть.

– Ты ведь это не всерьез, правда?
– спрашивает она.

– Убирайся!

– Юлиан...

– Убирайся, я сказал, - кричу почти в голос.
– От тебя сплошные неприятности... Уходи... уходи.

Стискиваю голову руками - боль в ней только усиливается, накатывая волнами - и утыкаюсь лицом в подушку.