Чтение онлайн

Как пишет в своих исследованиях А. А. Ипатьева, Симодским протоколом остались тогда недовольны как Япония, так и Россия. Спор о принадлежности указанных в нем территорий затянулся на 20 лет. Поставить точку в этом споре помогла поправка к протоколу. В результате усилий дипломатов в 1875 г. в Санкт-Петербурге она была принята двумя сторонами, благодаря чему Сахалин полностью вошел в состав Российской империи [72] . Из-за территориальной неопределенности долгое время не получалось начать полноценную работу православной миссии на острове, хотя «высокие задачи религиозного просвещения иноверных и государственная заинтересованность в их эффективной реализации были объединены…» [73] .

На спорных территориях всегда было сложно осуществлять организацию не только общественной, но и церковной жизни. Например, в начале XVIII в. в работе Китайской миссии возникли затруднения из-за принятого Нерчинского договора, заключенного между Россией и Китаем. В это время исследователи наблюдали ослабление в целом Забайкальской духовной миссии [74] .

Необходимо отметить и еще одно важное обстоятельство, возникающее в процессе территориальных споров. В епархиальных отчетах этого периода (середина XIX в.) прослеживается мысль о возможности военных действий. Так, в целях безопасности миссионеру Курильского отдела Новоархангельского духовного правления было направлено предписание, в котором он должен был воздержаться в течение года от длительных поездок по островам в связи с «военными обстоятельствами» [75] .

«Военные обстоятельства», которые могли возникнуть из-за спорных территорий ряда районов Камчатской епархии, налагали отпечаток и на пастырскую жизнь ее епископов. В документах об учреждении на берегах реки Амур особого миссионерского стана «для гиляк» приводятся донесения Иннокентия (Вениаминова), архиепископа Камчатского, Курильского и Алеутского. Его желанию объехать отдаленные уголки епархии препятствовали обстоятельства, которые подвергали опасности жизнь не только самого святителя, но и его спутников. Летом 1855 г. он хотел объехать Амур, но по причине «военных обстоятельств» должен был ограничиться только посещением Аяна: «Нельзя было попасть на Амур, потому что устье Амура с обеих сторон блокируется неприятелем» [76] . Владыка продумывал разные возможности попасть в Приамурский край, в том числе посетить и остров Сахалин. Один из вариантов, от которого впоследствии он был вынужден отказаться, – пойти морским путем на байдарках, чтобы не привлекать особого внимания. Но и это было небезопасно для жизни путешественников, так как неприятель «ходит на пароходах подле самих берегов, осматривая каждый залив» [77] .

На фоне всех происходящих тогда споров вокруг острова, на него все-таки постепенно начинает проникать русское присутствие: возникают первые российские поселения, затем объединенные в административные округа. Архивные документы помогли узнать, в какой последовательности происходил процесс открытия населенных пунктов острова. В отчете начальника Главного тюремного управления А. П. Саломона подтверждаются наши выводы о малонаселенности территории острова на начало XIX столетия. Так, первый пост, открытый в 1858 г. оставался единственным населенным пунктом острова вплоть до 1869 года [78] .

В 1866 г. Сахалин становится частью Приморской области, а в 1868 г. остров выделяется в отдельный округ [79] . В 1875 г., после принятия поправки к Симодскому протоколу, о которой упоминается выше, на карте Российской империи появляются Южно-Сахалинский и Северо-Сахалинский административные округа [80] . Следующим шагом в административной реформе стало учреждение в 1884 г. Приамурского генерал-губернаторства. Островная территория делилась на три растянувшихся по всей длине Сахалина округа [81] . В каждом округе открывалась «административная столица» – населенный пункт, в котором располагалось их руководство. Центром северной части острова первоначально был утвержден пост Дуэ, основанный в 1858 г., но спустя некоторое время главным населенным пунктом Александровского округа стал пост Александровский [82] . Тымовский административный округ управлялся из Рыковского поселения, а центр южного Сахалина и Корсаковского округа соответственно располагался в одноименном посту Корсаковском, который был основан в 1869 г. [83]

К началу XX столетия существовала проблема соотношения открытых поселений и количества проживающих в них людей. Больше всего действующих населенных пунктов находилось в Корсаковском и Александровском округах, меньше всего – в Тымовском. Вместе с тем, островное население распределялось по округам неравномерно. Статистические данные говорят о том, что в Александровском и Тымовском округах островитян проживало гораздо больше, чем в южном Корсаковском округе. Стоит отметить, что указанные факторы островной действительности подготавливали почву для многогранной деятельности духовенства Православной Церкви в этом отдаленном крае.

Если первые населенные пункты открывались хаотично, то сахалинские поселения периода каторги обычно возникали по общему принципу – вокруг тюремного учреждения. Первоначально определялось место строительства будущих зданий тюрьмы и подсобных помещений [84] , а рядом проектировалось поселение с жилыми домами. Здесь же, зачастую на открытых пространствах, воздвигали и первые православные храмы [85] .

Подобные населенные пункты существовали постоянно, что нельзя сказать о тех, которые возникали вдали от тюремных центров. Так, на топографической карте, вложенной в книгу А. П. Чехова «Остров Сахалин» (1890 год издания), обозначалось 65 поселений, но к концу 1895 г. на карте числилось уже 147 населенных пунктов [86] .

При увеличении обжитых русскими людьми территорий острова происходил процесс исчезновения одних сел и появления других. Причем последнее количественное изменение датируется 1898 г., именно тогда в сахалинских округах прекращается открытие новых поселений (см. Приложение № 1). Это подтверждает статистика Всеобщей переписи 1897 г. [87] (в которой, стоит отметить, принимали участие и священники). Действительно, к началу ХХ столетия открытие новых сахалинских поселений прекращается. Сахалин становится территорией, в значительной мере освоенной и приспособленной для жизни [88] .

Так, к началу ХХ столетия в Александровском округе проживало 11 тыс. 199 чел., в Тымовском – 8 тыс. 359 чел., а в Корсаковском – 8 тыс. 555 островитян [89] . Приведенная статистика свидетельствует о том, что плотность заселения округов была различной (Приложение № 1). Численность невольных жителей превышала количество свободных в соотношении в процентном соотношении 60 к 40 соответственно [90] .

Несмотря на оптимистические данные, существовали проблемы, с которыми сталкивались жители Сахалина. Островные поселки и села образовывались часто в неприспособленных для жизни местах, а резкие перемены погодных условий сказывались на урожае. Как отмечает в своем дневнике Н. В. Буссе, климат восточного берега острова Сахалин был гораздо холоднее, чем в западной или южной его частях [91] . Лето здесь было коротким и прохладным, а зимы морозными и снежными: «Погода уже какой день стоит ужасная, – пишет в воспоминаниях Буссе. – Снег идет беспрерывно. Шквалы сильного ветра опять нанесли целые холмы снега. В избе моей нельзя топить печку, потому что дым выкидывает в комнату. Холод невыносимый, ничего нельзя писать, зябнут руки» [92] . Существенной проблемой, которая осложняла жизнь на острове, являлось и то, что между новыми поселениями отсутствовали полноценные дороги: «Бездорожье первых поселений – почти общее правило, как следствие практикующей системы устройства поселений» [93] . Об этой же проблеме в отчете за 1899 г. писал начальник Главного тюремного управления А. В. Саломон [94] .

Итак, условия жизни на момент появления первых приходов и постоянных священнослужителей не позволяли своевременно начать миссию Церкви на этой отдаленной территории. Долгая неопределенность по вопросу принадлежности острова Сахалин, его географическое положение, суровость климатических условий, отсутствие элементарных дорог между поселениями оказывали существенное влияние на организацию сахалинской миссии Русской Православной Церкви во второй половине XIX в.

С середины XIX столетия островная территория становится для православного духовенства местом особого рода служения, полем реализации имеющегося потенциала. Говоря о Сахалине как о поприще духовного делания, стоит обратиться к определению такого понятия как «поприще». В. И. Даль в своем словаре представляет довольно широкое толкование этого слова: «Поприще – это определенное место, простор или пространство, приспособленное для разного рода действий» [95] .