Чтение онлайн

Когда он показал ему Луня, Лёха просто выпал из реальности. Такого он точно не ожидал. И с тех пор Лёха просто осознал отрыв Влада от него — и по знаниям, и по всем остальным параметрам. И понял, что не сможет нарушить клятву. Это его просто убьет.

Влад, словно хирург, склонился над картой будущего полета, вперив взгляд в россыпь звезд. Вместе с Зиларом и Юнной они, выделили из множества звездных систем лишь шесть, в которых теплилась надежда отыскать планету, дышащую кислородом. Время неумолимо сжималось, но они, рискуя, оставили все шесть целей. Лишний груз — тонны необходимого для жизни — решили отправить отдельными контейнерами. Даже последний грамм криптона пошел в дело. Отдав последние распоряжения, они, словно тени, скользнули на атолл, решив стартовать оттуда, где их не достанут всевидящие радары. Там, в глуши, где сотовая связь глохла, а спутниковая превращалась в капризную призрачность, они надеялись исчезнуть.

В час, когда ночь укрыла землю своим бархатным покрывалом, они взмыли в небо, взяв курс на Юпитер. Там, в гравитационном танце гиганта, предстояло выбрать первую цель. Небесная механика, все еще полная загадок, ждала своих первооткрывателей. На орбите Луны они, словно корсары, подхватили контейнеры с водой и криптоном. Зилар обрушил всю мощь плазменных двигателей, и корабль, извергнув за собой синий огненный хвост, рванулся навстречу неизведанному. Неделя полета до Юпитера промелькнула в напряженном ожидании. После ускорения двигатели затихли, и Малай доложил, что расчет расхода топлива безупречен. Пока корабль несся по инерции, Влад, мысленно обратившись к Малаю, активировал генератор гравитации. Все больше систем он подчинял своим мыслям, понимая, что прямое управление уходит в прошлое. Нейросеть Зилара он перепрограммировал, интегрировав ее в единую систему корабля. Малай подсказал алгоритмы, и Влад, словно гениальный программист, решил сложную задачу. Дальше потянулись вахты, рутина, редкие встречи при смене дежурств. Зилара удивлял строгий распорядок, но Влад объяснил, что это наследие парусного флота — времен, когда мореплаватели, словно и они сейчас, шли в неизвестность и держали ухо востро. Никто не знал, что их ждет впереди. Противометеоритная защита работала безупречно, гравитационная пушка, питаясь от суперконденсаторов, была готова отразить любую угрозу. Лежать на курсе стало привычнее, будто они уже летали этим маршрутом. Щиты, заряжаясь от конденсаторов, отводили незримые опасности.

Совещание он созвал на подлете к Юпитеру. Предстояло определить траекторию к первой точке. Зилар, словно опытный следопыт, отслеживал все аномалии, внимательно следя за показаниями приборов. Выстроив маршрут, они отдали команду Малаю, и, вжавшись в противоперегрузочные кресла, отправились к первой системе. Выброс плазмы с Земли остался незамеченным.

Анюта, словно выжатый лимон, опустилась в кресло кафетерия клиники и закрыла глаза. Пять операций за день — и все проведены лично ею, пусть и с командой ассистентов. Отец не давал ей поблажек, но она и сама понимала, что мастерство требует постоянной практики. Денег у них было предостаточно. Сейчас она выпьет кофе и поедет в Кремль, где жил и работал ее супруг. Вскоре люди Вольфа должны были привезти Борьку. Мальчик окреп на природе и превратился в настоящего маленького мужичка. Дуся передала им гостинцы — все чистое, без гербицидов. Таежный мед и трепанги — без них она и стол не представляла. Как и без икры. К ней подсел один из ординаторов клиники — местный ловелас из рода Резановых. Анюта удивленно посмотрела на него и, оставив недопитую чашку, начала собираться — в Кремле свои строгие порядки. Витольд Резанов что-то сказал ей, и она, уставшая, переспросила:

— Еще раз, что ты хочешь? Просто устала.

— Я прошу познакомить меня с Юнной Вольф. Пожалуйста.

— Витольд, ты с дуба рухнул? Она моя подруга и жена академика Вольфа. В какую авантюру ты меня хочешь втянуть? Хочешь познакомиться с ИСБ?

— А причем тут ИСБ?

— Послушай, ты вроде взрослый человек — покопайся в материалах, и ответы найдутся. Я даже ее телефон не могу тебе дать, у меня его в памяти нет. У нее спутник стоит.

— Ни хрена себе!

— Все, Витольд, пока-пока. — она махнула рукой, и к ней подошли двое охранников в штатском. Анюта, покачивая бедрами, пошла к выходу.

— Вот же шалава, — прошептал Витольд. Анюта услышала это и, резко развернувшись, подошла к Витольду и двумя пальцами с силой ударила его в район сердца и в подчелюстную впадину. Витольд рухнул на месте, потеряв сознание.

— Казёл, — пробурчала Анюта, выходя из корпуса.

— Анна Александровна, мы скорую уже вызвали, — сказал ей охранник. — Вы его часом не того?

— Жить будет, сучонок, но недолго, — бросила она. — Поехали — к ужину ждут.

— Здравствуй, любимая, — Александр притянул её к себе в объятия, — опять усмиряешь зарвавшихся наглецов?

— Да пошёл он… Этот Резанов совсем потерял чувство меры, — отмахнулась она с досадой.

— Я в курсе, не волнуйся. Все записи изъяты и расшифрованы. Пресса ничего не узнает, — заверил её Александр.

— Ну и слава Богу. Я голодна, как волк. Что у нас есть поесть?

— Да там повара такого наворотили… пальчики оближешь, — улыбнулся он.

И они уселись за ужин. Им подали дымящуюся куриную лапшу по-татарски, сдобную кулебяку, сочный ростбиф с пареными овощами и острой аджикой, нежный клубничный флан с воздушной булочкой бриош, освежающее мороженое с терпким ежевичным соусом и ароматный чай. Насытившись, они полюбовались, как уложили Борьку в кроватку, и, поцеловав сына на ночь, удалились в свои личные покои.

Тем временем, граф Резанов кипел от ярости. Как Витольд мог так подставить его семью! Витольд — просто остолоп! Обозвать жену канцлера империи… Это верх бестактности и хамства! Он готов был разорвать его на части. Сколько он обивал порогов, чтобы устроить Витольда в престижную клинику Бородина-Вольфа! И там он умудрился напортачить. К нему уже приезжали офицеры ИСБ, предъявили неопровержимые видеодоказательства с расшифровкой. Анна Юсупова — жена канцлера, и здесь не место шуткам. Мало того, что она магистр медицины, она — секретоноситель высшего уровня. Она интегрировала нейросети — самое секретное изобретение русских учёных. И её охраняет само ИСБ — не какая-нибудь там дворовая стража. И пока он не мог добиться с ним свидания — тот томился в Лефортовской тюрьме. Он, конечно, знал прокурора Москвы, но это было имперское дело, и следствие вело само ИСБ.

А в это самое время Витольд Резанов сидел в одиночной камере Лефортовской тюрьмы, словно зверь в клетке. Допросов пока не было, и он лихорадочно пытался собрать воедино ускользающие обрывки воспоминаний. Его подставили… Но что он сделал? Всего лишь попросил Анну Юсупову, пользуясь своим положением ординатора, познакомить его с Юнной Вольф. Ничего предосудительного! На третье утро после ареста его вывели из камеры в унылом балахоне из грубой ткани на встречу со следователем. Протопав полтюрьмы, он оказался в комнате для допросов, обставленной казенно: зеркало, стол и стулья, намертво привинченные к полу. За столом восседала яркая блондинка в строгой чёрной форме ИСБ и пилотке, надвинутой на самые брови. Её взгляд был холоден и бесстрастен, словно зимняя стужа. Бросались в глаза погоны ротмистра. Ротмистры — значимые фигуры в иерархии ИСБ. Выше — только полковники. Она сухо поинтересовалась его именем и фамилией, открыла протокол допроса и уточнила, что вся беседа записывается на камеры и станет частью уголовного дела, возбуждённого против него по многочисленным статьям КУ(*) России. Витольд машинально отметил, что у неё были ухоженные ногти, покрытые бесцветным лаком, почти незаметный макияж и точёная фигура, которую подчёркивал идеально подогнанный мундир. Пилотку она не сняла — женщинам не полагалось обнажать голову в присутственных местах.

Она официально представилась: следователь следственного управления ИСБ, ротмистр Карина Юрьевна Снегова. Затем она зачитала перечень статей КУ России, которые он нарушил, и предложила на выбор: признать вину и пойти по упрощённой схеме, или же отрицать всё — но тогда процедура будет совершенно иной. Ему предъявили обвинение в безосновательном оскорблении жены канцлера Российской Империи и попытке познакомиться с секретоносителем высшего ранга без уведомления соответствующих органов. К этому добавилось, что принят он был на работу благодаря взятке, которую дал его дед. Фигуранта, получившего взятку, уволили без выходного пособия, с «волчьим билетом». А деда предупредили о возможном снижении рейтинга, и он откупился, выплатив огромный штраф. В довершение ко всему — заявления о его приставаниях к сотрудницам клиники. Витольд был потрясён. Он много смотрел фильмов про работу ИСБ, но там всё было романтизировано, а здесь — жёсткая, неприкрытая правда. Следователь Снегова завершила процедурный допрос и дала ему сутки на размышление о признании вины, предупредив, что любое его слово после этого будет расцениваться как противодействие следствию и попытка сбить его с верного пути. Он робко напомнил об адвокате. Снегова ответила, что адвокат уже ждёт его в соседней комнате. Она дала ему подписать уведомление о мере ответственности и удалилась. Все его представления о работе имперской машины рухнули, как карточный домик. Он понял: это — реальная машина, она безжалостно перемолет и его, и его родителей, и всех, кто встанет у неё на пути. Но у следователя Снеговой была потрясающая фигура, а лицо, хоть и холодное, отличалось неземной красотой. И какие выразительные глаза!

В адвокатской комнате его ожидал их семейный адвокат, крайне взволнованный. — Витольд Константинович, прошу меня простить, но дело ваше, мягко говоря, тухлое. Против вас есть показания, неопровержимая видеозапись с расшифровкой, а также признательные показания лиц, получивших взятку. Я настоятельно рекомендую вам полное признание и искреннее раскаяние. В противном случае вам грозит каторга лет на двадцать.

(*) — КУ — криминальное уложение.

Витольд, словно раненый зверь, метался по камере, сдирая костяшки пальцев о шершавые стены. Наконец, словно милость, сквозь решетку его существования просочился луч надежды — свидание с отцом. Три часа до решения висели в воздухе давящей гирей. Он рухнул на жесткий стул переговорной, напротив возвышалась глыба отчуждения — его отец.

— Что ты натворил, Витольд? — голос отца был холоден, как лед северных морей. — Ты втоптал в грязь всю нашу семью! Что я скажу своим партнерам? О чем ты вообще думал, щенок?! Тебя, по блату, в лучшую клинику устроили, а ты… Ты посмел назвать Анну Юсупову шлюхой! Дочь академика Бородина, жену канцлера! Ты просто потерял связь с реальностью, возомнил себя неприкасаемым! Хоть мать-покойница не видит этого позора…

— Папа… Мне обещали огромные деньги, если я получу доступ к секретам нейросетей… Я поверил им, — прошептал Витольд, съежившись под взглядом отца.