Чтение онлайн

В последний день работы у Вайниры я еще раз попыталась дернуть дверь гостиной. Увы, закрыта. Очень жаль…

При расчете я получила небольшой мешочек с серебром, всего тридцать монеток.

— Две монетки в день и еще две лично от меня, — Вайнира пристально смотрела, как я пересчитала свою первую в этом мире зарплату и сунула ее за пазуху. — Это за то, что работала, когда никто не подгонял. Не хочешь остаться у меня работать?

— Нет. Мне надо идти в Аргор. Я должна помочь одному человеку.

— Жалко. Если вернешься, обращайся. Ты мне понравилась.

Вайнира отвернулась и занялась своими записями в толстой книге, потеряв ко мне всякий интерес.

За поздним ужином я сообщила Корнелиусу о своих деньгах и предложила ему пять монеток. По-моему, вполне разумная плата за мое проживание у него! Маг замахал руками, но я напомнила, что меня к Грате не просто так сопровождали Торан и Аллен, наверняка им надо было платить. Маг поупирался еще немного и сдался, а мне наконец стало легко — не люблю ходить в должниках. Заодно выяснилось, что обоз Джанира выходит из города через два дня. Собирать мне было особо нечего, но порвались штаны, значит, нужны еще одни с собой. И рубашку хорошо бы лишнюю. И одеяло. И мешок, в который класть свои немудреные пожитки — оставшуюся траву, которую мне еще Грата дала, портянки нужны запасные, нитки-иголки, вроде бы еду надо какую-никакую взять, воду…опять целый мешок наберется. И денег поубавится изрядно.

— Корнелиус, я бы хотела сходить к Джаниру, спросить — что надо с собой брать, как там в дороге с едой?

— Что возьмешь, то и съешь сама. Много не бери, по жаре испортится. Одеяло лучше бы свое брать, но за серебрушку он может тебе и даст попользоваться своим. — Магу было явно неинтересно обсуждать со мной эти проблемы. — В утро отправления за тобой зайдет парень, по дороге все узнаешь. Времени много будет на болтовню.

На следующий день я пошла на базар с Кристой. Кухарка наставляла меня всю дорогу как выбирать одеяла, как торговаться и как смотреть то, что купила. Целая наука, которая была мне всегда непонятна — торговаться я не любила, из-за чего иногда попадала впросак. Криста с ходу отвергла возможность за серебрушку пользоваться чьим-то одеялом.

— Да ты совсем с ума сошла, на базаре за две монетки можно новое сторговать, а ты собираешься целую седьмицу нюхать по ночам чужую вонь! Одеяло должно быть свое, ничего, не сама нести будешь, можно и потолще присмотреть! Зато ночью не замерзнешь и днем под себя подложишь и сидеть будешь мягко! — Криста уже тащила меня за руку в сторону лавок с одеялами. — Вот, смотри, только не говори, что нравится, слышишь? — шипела она в ухо, чтобы не слышал торговец. — Как скажешь, что нравится, все, придется брать! А у этого не бери, у него товар всегда лежит без накрытия, что при дожде, что на солнце! Лучше всего темное бери, не смотри, что белое красивее, оно запачкается быстро, а стирать тяжело будет!

— Криста, а сколько стоить еще оно будет, вдруг денег не хватит? Мне еще на штаны надо полотна купить, мои совсем истрепались, да на портянки…

— Сейчас, сейчас, — пыхтела кухарка, таща меня за собой. — Вот тут и посмотрим! — Она ткнула толстым пальцем в стопку темно-коричневых войлочных одеял. — Ну-ка, шельмец, показывай свой товар, да до конца разворачивай, до конца!

Молодой парнишка с такими хитрющими глазами, что и к гадалке не ходит — попытается обмануть, — обиженно надулся.

— Ох, уважаемая, ну что ж вы сразу оговаривать начинаете… — деланно заскулил он. — Рази ж я могу себе позволить обмануть такую достойную женщину!

— Не жалоби меня, а то я не знаю, как вы подсовываете порченое? — рявкнула кухарка, а руками уже ощупывала плотность края. — Вот за это одеяло сколько хочешь?

— Пять монеток, всего пять серебрушек, и то задаром почти, хозяин меня убьет за такую продажу! — парень состроил тоскливую мину, а сам пытался не разворачивать одеяло до конца. — Не старое, совсем недавно сваляли!

— Ай, паршивец! — не обращая внимания на нытье продавца, Криста упорно пыталась развернуть угол, за который продавец цеплялся тощими пальцами. Парень потянул угол к себе, но кухарка неожиданно выпустила его из рук и схватилась за другое одеяло, лежавшее ниже, и быстро развернула его. Во все стороны полетела пыль, от которой жутко зачесалось в носу. — И это ты называешь новым одеялом? Да из него вся шерсть уже пылью вылетела, там одни дыры остались! И остья твердые торчат, как спать на таком, а?

Она грозно затрясла несчастным одеялом с такой силой, что из него посыпались клочки шерсти.

— И такое одеяло ты предлагаешь взять вот этой леди с собой? — палец обличающе уткнулся мне почти в нос. — Да ты пробовал сам спать на таком? Ты бы штаны снял, да сел задом на него, вот бы все посмеялись, как ты прыгал да чесался!

Парень быстро сложил одеяла — по его виду было ясно, что подобные концерты ему выслушивать не впервой — и полез куда-то себе за спину, извернувшись под немыслимым углом. Кухарка же продолжала разоряться, размахивая руками:

— Твои одеяла только старой лошади на спину класть, и то скинет, потому что жесткое и в дырьях! И на жалость не дави, все знают, что хозяином у тебя твой дед, а он в тебе, шельмеце, души не чает! Покажи такое же одеяло, какое ты третьего дня продал, с толстым краем, за две серебрушки!

— Да побойтесь Богов, уважаемая, я то одеяло продал за шесть монет, а не за две…

— Ай, как нехорошо обманывать, то одеяло было не последней стрижки, потому ты и продал его…

— Зато оно было толще, хоть и из старой шерсти..

— Не старой, а лежало долго…

— Вот и покажи такое…

— Ай, почтенная женщина..

Голоса уже стали сливаться в сплошной гул, а в голове застучали молоточки. И они тут так все торгуются? Я ж с ума сойду, прежде чем что-то куплю! Вокруг воцарилась блаженная тишина, прерываемая то ржаньем лошадей, то визгливыми выкриками торговцев. Неужели закончили?

— Ну, Рина, — Криста пихнула меня в бок кулаком, — вот за три серебрушки отдает одеяло. Нравится или к другой лавке пойдем?

Парень уже просто взвыл, а я потянулась искать свои сбережения, когда он простонал:

— Согласен, забирай за две с половиной серебрушки! Только не говори никому, за сколько ты его купила, ладно?

Я отсчитала три монетки, получила пять медных монеток сдачи и плотное темно-серое одеяло, скатанное в трубку. Остьев в нем, кстати, не было совсем.

Полотно мне на штаны мы прикупили уже быстрее, — надо полагать, торговец особо цену не завышал. У него же я нашла себе отрез и на портянки — тут экономить нельзя, иначе без ног останусь, идти придется в ботинках, носков тут нет, а как местные ходят — не понимаю. За медяк мне продали приличный мешок и моток веревки, а вот иголки и нитки стоили дорого, но без них в дороге делать нечего, да и покупать готовые штаны и юбки у меня нет лишних денег. Еще я нашла кусок тонкого полотна для рубашки и за медяк мне отдали неровный обрезок странной ткани серовато-коричневого цвета, похожей на толстый шелк. Это пойдет на бюстгальтер, мой уже весь истрепался, а без этого предмета женского туалета я ходить не могу. Трусы я себе все-таки пошила из чьей-то драной рубахи, получились вполне приличные, кроеные по косой — свобода движений есть и не давит нигде. Прикупив головку сыра и мешочек вяленых фруктов напоследок, я поплелась обратно. Хотелось сказать «домой», но пока тут у меня нет никакого дома…