Чтение онлайн

Оставшееся до отхода обоза время, я занималась шитьем. Дома я шила постоянно, так что выкроить тут на себя штаны и рубашку не составило особого труда. Не выкройки Бурды, конечно, но по сравнению с местным индпошивом мои вещи сидели на мне даже очень прилично. Карманов тут на штанах не было, так что я гордо продемонстрировала Кристе свой вариант — плотные холщовые штаны полуприлегающего силуэта, большие накладные карманы спереди, джинсовые сзади, длинные узкие вдоль бедер — мало ли что сунуть туда и длиной до щиколоток. Рубашка получилась обыкновенной ковбойкой с отложным воротником, немного приталенной, с большими карманами спереди и без застежки. Потом придумаю, из чего пуговицы сделать для следующего варианта, раковины-кости-деревяшки подойдут. И верхом моего творения оказался новый бюстгальтер, выкройку которого я изучала дома на форуме по шитью достаточно подробно, да еще и спорили мы в инете по этому поводу. Пришлось сделать завязки спереди и попотеть с лямками, но результат мне понравился. Вроде бы экипировка закончена, теперь можно было смело отправляться в путь.

Идти с местным торговым обозом оказалось делом чрезвычайно утомительным и ничуть не интересным. Здешние повозки медленно тянулись по пыльной дороге, более менее нормально дышать можно было только на передних двух телегах, а в конце каравана это было уже практически невозможно. Спасал только ветер, сдувающий все это безобразие в сторону, но надо ловить момент, чтобы не получить заряд пыли в лицо. Повозки были с высокими бортами, в которые вставлялись толстые дуги и сверху закрывалось холстом или кожей и напоминало это все повозки первых переселенцев на Диком Западе, как показывали в фильмах. Сидеть в повозке можно либо вместе с возницей, либо внутри на соломе и одеялах, там же и спать ночью — пока нет товара. У местных мужиков, наверное, были деревянные зады — я же сидеть не могла никак, трясло наш транспорт неимоверно и уже через полчаса я не знала, куда себя пристроить. В обозе шло пять повозок, вокруг сновали четверо верховых охранников, в задней повозке вместе с возницей ехала и его жена, крупная рыжеватая женщина средних лет, вся усыпанная веснушками. Сам Джанир ехал в первой повозке с молодым парнем — то ли сыном, то ли племянником. Я сунулась к нему с утра с вопросом куда мне приткнуться, но он только махнул рукой на вторую телегу — с дорожными и хозяйственными проблемами ему явно было не до меня. Бросив свой вещмешок в повозку, где уже лежали на соломе небольшие тючки, я пристроилась рядом с возницей, темноволосым унылым мужчиной средних лет. Лошади шли не торопясь, я пристроила себе под зад одеяло и стала расспрашивать возницу о порядках в караване.

— А чего у нас тут…все, как у всех…Сидим, да едем. Гнать днем ни к чему, лошади по жаре устанут…Дороги спокойные, но без охраны никто не поедет. Тебя же Риной кличут? — я кивнула. Можно и не представляться, в обозе уже все знают про меня. — А меня Мартом зовут. Я уже давно с обозами хожу, Джанир завсегда меня берет. Помоложе был, в охране ходил, теперь вот возницей, только без оружия я никуда. Да, если тебе куда в кусты надо, вот вдоль леса поедем, тогда прыгай да беги, ждать никто не станет. Еды с собой много брала?

— Сыр взяла головку, фруктов сушеных, хлеба ковригу. Да, я еще крупы мешочек прихватила…

— Сыр половину Галате отрежь, и крупу отдай. Она готовить будет, ей пригодится. И хлеб тоже на общий стол пойдет. Галата завсегда с мужем ездит, он у нее до баб охочий…

— Март, а как тут спать, в повозках или все на земле ложатся? И как долго ехать будем?

— Ну, ехать мы будем вот так до первой воды, встанем у реки. Место там удобное, завсегда останавливаемся. Спать же — ложись где хочешь, пока товару в повозке нет. Молодые ребята на земле спят, кто постарше — под крышу ложатся. Охрана ночью будет бдить, они сейчас в телегах отсыпаются.

— Отсыпаются? А верховые — это кто, не охрана разве?

— От ты даешь! — Март передернул плечами и укоризненно глянул на меня, как на ребенка. — Эти днем следят, а ночью другие будут. Ты одеяло брала с собой?

— Да, купила. Не люблю чужим пользоваться.

— Правильно это, у человека завсегда все свое должно быть — и одеяло, и дом, а то не человек получается вовсе, а пустая трава, которую ветер гоняет. Твой-то дом далеко?

— Эх, Март, так далеко, что и не знаю, когда я туда попаду, — отвернувшись, я сглотнула подступивший к горлу комок. Не зареветь бы ненароком… — А домой я сейчас попасть никак не могу, дело у меня есть одно.

— Джанир сказывал, что ты с нами в Харлах пойдешь, а потом пойдешь магов в столице искать. И что мужа у тебя разлучница заколдовала, а помочь только сильный маг может.

Ну вот, уже и тут все знают, сарафанное радио, мать его! Хорошо, если лишних подробностей не приврут, с них станется. Может, и рассказывать ничего не придется, ведь как пить дать пристанут с расспросами что там у меня приключилось, да как, и будет гулять сказание обо мне по дорогам…Будь моя воля, я бы ни слова о своей истории не сказала никому, не люблю о себе рассказывать и эффекта попутчика в упор не понимаю, а в здешнем обществе, где нет газет и все живут новостями, которые приносят на хвосте путешественники, оных субъектов любопытствующие выворачивают наизнанку. Лучше я других послушаю, информация никогда лишней не бывает.

— Да, я с вами до Харлаха только, там буду искать попутчиков, кто в сторону столицы пойдет.

Март мерно трясся на своей скамейке, не испытывая никаких видимых неудобств, я же вся извертелась на одеяле и пару раз успела даже звонко клацнуть зубами. Кошмар, а не путешествие!

— Ты, прежде чем с кем-то сговариваться о пути, подойди к Джаниру. Он мужик хороший, подскажет, с кем можно идти, а от кого надо бежать сразу. — И, помолчав, добавил, — негоже женщине одной в такой путь пускаться, всякий люд на дорогах встречается.

— Да я бы не шла одна, только вот помочь моему мужу могу только я. Поэтому я и должна дойти.

Мысли о том, что я не дойду, я старалась гнать сразу из головы. Не дай Бог им материализоваться…

— Чего маешься? — заметив мое ерзанье, Март обернулся и осмотрел повозку. — Сдвинь тюки, да ложись спать. Я и сидя засыпаю, лошади сами идут по дороге.

Ну уж нет, спать днем я категорически не могу, а что потом ночью делать буду? Охранников развлекать? Март усмехнулся в ответ:

— Ну и посидишь с ними, поговоришь. Ваше дело молодое…

Ага, знаем мы это «дело молодое», как кому приспичит, хоть оборись, никто не поможет. Если уж дома, когда в походы ходят, у парней крыши сносит, то в здешнем обществе, не отягощенном лишней моралью и место женщины где-то ниже лошади, лучше не давать повода — поела вечером у общего костра и смылась подальше спать. Мысли начали принимать тревожный оборот — а если ночью кто полезет? Оружия у меня никакого нет, драться я не умею и орать тоже не буду, одна надежда, что по местным меркам я уже старовата и на девушку не тяну, двадцать семь — не шестнадцать. А положа руку на сердце, надо признать, что местные девахи и хороши лищь до восемнадцати от силы, дальше они становятся дебелыми тетками непонятного возраста. Впрочем, и молодые девицы тоже аристократичностью не блещут, круглые щеки, оттопыренные зады и выпирающие титьки по молодости вроде и ничего…по молодости…м-да…

— Март, я уже себе все отсидела, больше не могу. Ничего, если я пойду рядом с повозкой пешком?

Март уже дремал, опустив голову на грудь и прикрыв голову войлочной шляпой. Я спрыгнула на дорогу и бодро потопала рядом с повозкой с наветренной стороны. Повозка двигалась чуть быстрее пешего хода, но я держалась за ее край и идти было легко. Солнце светило спереди и справа, ветер сдувал пыль от колес, колыхалась трава в полях (или посадки овощей?) — можно было закрыть глаза и наслаждаться хорошей погодой и одиночеством. Глядишь, и загорю…до купальника бы раздеться, да не поймут…

Споткнувшись на очередном камне, глаза пришлось открыть. Волосы раздувал теплый ветер — платки я категорически не носила, хоть Криста и пеняла мне за это, — рукава рубашки я закатала чуть ли не до плеч, горьковато пахло сухой травой и пылью. Пели птицы, в полях стрекотали местные цикады и над головой проносились быстрые облака — закрой глаза и обстановка ничем не отличается от той, что дома…

Цокот копыт прервал приятную задумчивость.

— Рина! — мужской силуэт на лошади казался черным из-за бьющего у него за спиной солнца. — Ты ведь Рина, правильно?