Чтение онлайн

Поэтому очень важно, чтобы биологи-эволюционисты сами обращались к интегративным процессам, к синтезу не только фактов, но и различных подходов и теоретических обобщений. Так, отмечая необходимость интеграции каузального и описательного направлений в изучении статичных и динамичных аспектов эволюции, К. Л. Паавер подчеркивает, что основное внимание в эволюционной теории должно быть направлено на разработку целостных концепций, более адекватно отражающих системный характер изучаемых явлений. В этом плане он оценивает давно идущую дискуссию по проблеме микро- и макроэволюции. Обоснование положения о взаимосвязанности разных уровней эволюционного процесса еще не означает решения проблемы. Необходимы также познание и учет закономерностей аккумуляции микроэволюционных событий на более высоких уровнях эволюционного процесса, поскольку хотя события надвидового уровня включают внутривидовые процессы, однако они выходят за рамки последних [270] .

При обсуждении проблемы соотношения микро- и макроэволюции выявились противоречивые подходы. Некоторые авторы даже полностью отрицают существование каких-либо специальных механизмов макроэволюционных процессов и, следовательно, саму возможность создания концепции макроэволюции. Другие, наоборот, убеждены в существовании «теории микроэволюции» и «теории макроэволюции», хотя это не соответствует реальному положению дел в науке, поскольку последняя еще не создана. Вопрос о том, в силу каких потребностей познания и каким образом возникла соотносительность этих понятий и что это дает для целостного теоретического воспроизведения эволюции, в философском плане остается не выясненным. Более того, этот аспект нередко вообще не выделяется в ходе решения комплекса эмпирических и теоретических задач, встающих при изучении отдельных уровней эволюционного процесса.

Нам представляется целесообразным выделить в проблеме соотношения микро- и макроэволюции историко-биологический, естественнонаучный и собственно методологический аспекты. Конечно, такое деление относительно, условно, поскольку уже при исследовании приходится отмечать ту методологическую роль, которую приобрела концепция микроэволюции сразу же после своего возникновения в качестве перспективного научного направления, основанного на синтезе генетики и эволюционной теории. Как отмечает Н. В. Тимофеев-Ресовский, немалый вклад в экспериментальную генетику в первые десятилетия нашего века внесли эволюционисты, ботаники и зоологи старшего поколения. Они поставили вопрос, «который до сих пор будоражит умы генетиков и биологов разных толков: вопрос о том, можно ли применить хорошо изученные к настоящему времени механизмы микроэволюционных процессов к трактовке и объяснению всех явлений и форм макроэволюции живых организмов» [271] . При ответе на этот вопрос используются не только естественнонаучные данные, но и та или иная интерпретация проблемы редукционизма.

Методологический аспект микро- и макроэволюции имеет право на относительно самостоятельное существование, поскольку акцентирует внимание биологов на достаточно завуалированной в естествознании, но четко проявляющейся в философии проблеме объекта и субъекта в научном познании. Уже при обсуждении идеи структурных уровней в различных областях естествознания отмечается, что само их вычленение не может быть произведено независимо от особенностей познавательной деятельности, от характера имеющихся в данный период теоретических и экспериментальных средств познания. Конечно, общее согласие с этим положением не освобождает от конкретного рассмотрения ситуации в той или иной науке, от выяснения вопроса, насколько полно осознается учеными ограниченность «чисто онтологического» подхода к структурным уровням, а главное, насколько эффективно используется это понимание в отношении эволюции материи как многоуровневого предмета исследования. Отвлечение от того факта, что современные представления о структурных уровнях живого, а также об уровнях эволюции являются одновременно и определенными уровнями познания, исторически обусловленными и неизбежно относительными, может породить (и порождает) смешение теоретических и философских аспектов науки, которое способствует догматизации добытых знаний.

Эти общие соображения актуальны для биологии в целом и для проблемы соотношения микро- и макроэволюции в особенности. Если по отношению к концепции структурных уровней живого уже признана необходимость рассматривать их в контексте определенной теории, то выделение уровней эволюции, в силу еще большей сложности задачи, должно опираться на общее понимание специфичности теоретического познания в биологии, на гносеологический анализ особенностей отношения между субъектом и объектом при исследовании живого. Уровни познания эволюции формируются под воздействием как объективных факторов (полученных научных данных о различиях пространственно-временных масштабов микро- и макроэволюции, несходства предмета и методов исследования), так и субъективных (профессии исследователя, его стиля мышления, воздействия авторитета теории или личности).

Поэтому важным условием плодотворного продолжения дискуссии о микро- и макроэволюции может оказаться готовность ее участников ориентироваться не столько на устоявшиеся каноны, сколько на диалектику абсолютного и относительного в познании, в частности на проявление этой диалектики в синтетической теории эволюции, породившей саму проблему микро- и макроэволюции. Эта проблема может быть по-новому поставлена, наполнена новым содержанием в зависимости от прогресса биологического знания, и было бы недальновидным абсолютизировать сегодня тот уровень познания эволюции, который получил наиболее обоснованное эмпирическое подтверждение.

Такой конкретно-исторический подход важен не только по отношению к концепции микроэволюции, но и к изучению эволюции в целом. Как отмечает Н. Н. Воронцов, синтетическая теория эволюции включена в более широкую теоретическую сферу познания — эволюционную биологию, объединяющую результаты множества научных дисциплин, поэтому принимает лишь ограниченное участие в тех процессах синтеза знания, которые позволяют ожидать от эволюционной биологии в целом принципиально нового приращения знания. Учет этих соображений позволяет более объективно оценивать как достоинства, так и исторически неизбежные ограниченности синтетической теории эволюции [272] .

Такие выводы характерны для тех ученых, которые понимают, что конкретное и подробное исследование пусковых механизмов эволюции, сосредоточенных на молекулярно-генетическом уровне, не дает всех необходимых и достаточных оснований для характеристики процесса эволюции как целостного феномена, охватывающего все индивидуальные организмы и их сообщества. Даже один из создателей концепции микроэволюции, Н. В. Тимофеев-Ресовский, писал, что «изучение микроэволюционных популяционных процессов на современном уровне сводится в основном к теоретическим работам математиков, физиков, биофизиков, биохимиков, специалистов в некоторых областях физиологии и меньше всего ими занимаются ботаники и зоологи или хотя бы микробиологи и почвоведы». Он был глубоко убежден в универсальности механизмов микроэволюции, в достаточности их познания для понимания эволюционного процесса в целом и тем не менее подчеркивал, что «биологи, зоологи и ботаники должны играть ведущую роль в описании картины эволюции на Земле» [273] .

Следует отметить, что на III Всесоюзном совещании по философским вопросам естествознания обсуждался вопрос о роли описательных теорий в биологии, о том, что из них неустранимы классификационные, качественные понятия, проблемы систематики, типологии. Классификационные понятия, определяя границы той или иной предметной области, развиваются, образно говоря, рука об руку с представлениями о систематике органического мира. Поэтому современный интерес к проблемам систематики очень показателен, поскольку в нем выражается растущая теоретизация биологического познания, призванного на методологическом уровне обобщить разные по характеру классификационные понятия биологии. Происходит как бы восстановление в своих правах старой «классической» проблематики биологии, которая получает новую методологическую интерпретацию в соответствии с новым уровнем биологического познания.

Несмотря на разнообразие задач, стоящих перед теоретической биологией, эволюционная проблематика, одно время отодвинутая на второй план блестящими успехами молекулярной биологии и генетики, вновь выдвигается на передний план. Синтез этих, а также других разделов биологии с идеями эволюционизма нельзя считать завершенным. Понимание интеграции знания как процесса выражается в критическом исследовании оснований современной синтетической теории эволюции, сохраняющей господствующее положение среди других эволюционных концепций, в постановке новых естественнонаучных, а также философских проблем, направленных на разрешение противоречий дифференциации и интеграции.

Новые аспекты обсуждаемой проблемы обнаруживаются не только при анализе конкретно-научного материала, но и при более широком подходе к биологическому познанию как социальному явлению [274] . Такой подход позволяет оценить интегративную функцию эволюционно-биологических идей в системе современной культуры в целом, т. е. за пределами задач познания эволюции органического мира. Общее возрастание роли биологии в научной и практической жизни общества расширяет горизонты биологического эволюционизма, ведет к проникновению его идей в различные области знания, начиная с наук о неорганической природе и кончая проблемами человекознания, изучения биосоциальной природы человека. Большой интерес представляет собой и опыт использования эволюционно-биологических понятий при анализе явлений духовной культуры (эволюции научного познания, лингвистики). Рассмотрим один аспект воздействия эволюционной биологии на решение проблем глобального эволюционизма [275] .