Чтение онлайн

– Да, с женщинами ты просто обязан был поладить, – съязвила Дара. – Мне нужно было сразу задуматься, почему ты носишь длинные волосы. Ведь друиды стриглись коротко, а особым почетом пользовалась у них лысина. Видишь, до каких подробностей я докопалась? Ты не стал проповедовать среди женщин пользу лысины, а предпочел сам отрастить волосы. И получилось, что твоя сила – не совсем сила друида. Они не полагались на ту, что в волосах, а ты на нее все же полагался.

– Будь по-твоему, – согласился Фердиад. – В моем положении трудно противоречить.

– Надо же, как хорошо ты приспособился к женскому обществу! Ты, я бы сказала, неплохо в него вписался, – продолжала язвить Дара, но он не поддавался на провокацию.

– Но я спас знания. Целительство стало главным делом, но знания были привязаны к нему, потому и уцелели.

– Да, этого у тебя не отнимешь. Одну из ветвей Бриг ты действительно спас. И другой позволил зеленеть в полную силу. А вот с третьей возникла загвоздка. Не скажешь, кто составлял программу по истории для Курсов?

– Эмер составила.

– Ну, тогда ясно, почему все, связанное со скандинавским направлением, уместилось в одну обзорную лекцию, одну лекцию о рунах и четыре практических занятия. И в итоге я, целитель второго посвящения, узнаю от совершенно постороннего человека, что у викингов, кроме прочего божественного хозяйства, был Браги, покровитель поэтов и хранитель особой энергии, которая позволяет преодолевать самые сложные препятствия. Они считали магами всех, кто умел сочинять стихи, а каждое стихотворение – волшебным заклинанием. Тебе это ничего не напоминает?

– Напоминает байки и сплетни о филидах. Я же знаю, к чему ты клонишь.

– А символ Браги – благородная арфа… Знаешь, Фердиад, на Курсах нам даже не показывали, как она выглядит, но когда я увидела ее – я ее узнала.

Он опять замкнулся в себе и занялся тем, что стал правой рукой растирать левую.

– Лежи и не двигайся, – сказала Дара. – Я и отсюда вижу, что у тебя сердце бьется с перебоями. Первый случай в моей практике, чтобы рана в плечо дала такое осложнение…

И тут Дара вдруг поняла – осложнение вовсе не от раны.

Трусики были еще чуть влажными, но Дара решила, что на теле скорее высохнут, и натянула их. Тем более, что она умела вызывать жар в теле больного, чтобы болезнь, как говорили на Курсах, перегорела. Надо думать, и с собой она могла проделать тот же фокус.

Но прежде Дара прикрыла рукой левый глаз и послала зов.

Это был зов ее первой крестной – целительнице второго посвящения Эмер. Крестная умела входить в Другой Мир – по крайней мере, в ту его область, куда проникало море. И именно в ней нуждалась сейчас Дара – не у Фердиада же, в самом деле, спрашивать совета насчет его дальнейшей судьбы.

Прошло некоторое время – Эмер, которую она видела левым глазом секунды две-три, должна была встать из-за стола, снять наушники, выключить магнитофон, спуститься в сад, к каменному столу, прочитать заклинания и сделать тра круга против солнца. Там, у Эмер, было зимнее утро.

Ожидая, Дара тихо напела строчки колыбельной, чтобы не отпускать море от холмов. Но имя Диармайда называть не стала. Прежде, чем впустить его в свое будущее, она должна была навести порядок в своем прошлом – да и в его прошлом, если вдуматься. Она чувствовала, что ей понемногу удастся разбудить его дух, что миг этот близок, что ее молодой голос забьет одновременно детский и старческий голосок безумной сиды. Но для того, чтобы разбудить, нужен был взлет, нужно было то бешеное состояние, когда слово становится Словом, а Дара филидом вовсе не была, она была просто женщиной, на долгое время выставившей за пределы своей жизни и музыку, и стихи, и то, что рождает музыку и стихи.

Эмер послала ответный зов, Дара предостерегла визуализацией – изобразила себя по колено в воде и, уже из чистого баловства, в старинных дамских панталонах с кружевными оборками. Фердиад, насторожившийся при зове, хмыкнул.

Эмер немного промахнулась – когда она появилась на соседнем холме, то больше была озабочена своим мокрым подолом, чем странной картиной, открывшейся перед ней: Дара и Фердиад были похожи на пляжных бездельников, поставивших смыслом жизни изменить оттенок кожи, хотя для этого у целителей имеются и другие средства, кроме бездарного валяния на травке.

– Иди сюда, крестная! – вставая, позвала Дара. – Перейди вон туда, на тот островок, и оттуда – к нам.

– Чем это вы здесь занимаетесь? – увидев наконец разложенную одежду, спросила Эмер. – Фердиад?!

Он скосил взгляд, но ни поворачиваться, ни приветствовать не стал.

– Гроздь рябины твоей душе, крестная, – сказала Дара и поклонилась.

– Твоей также. И плодов девяти орешин Сегайса тебе, Фердиад.

– Да, они были бы сейчас очень кстати, – заметила Дара. Пресловутые девять орешин как раз и росли в Другом Мире, у источника Сегайс, а мудрость, которая вызревала в их орехах, была несравнима с мудростью от орехов земных.

Фердиад же промолчал.

– Насколько я понимаю, ты опять нуждаешься в моей помощи, – очень неприветливо произнесла Эмер. – На сей раз я должна помирить тебя с Фердиадом? Не слишком ли широко ты понимаешь долг крестной, Дара? К тому же, я твоя крестная при первом посвящении. Тебе бы следовало позвать вторую крестную, Шин.

Дара насторожилась. Эмер сразу, только появившись, уже была не на ее стороне. А отправить крестную назад Дара не умела.

– Нет, мириться с мужчинами нужно без посторонних, – отрубила она. – Тут другое. Вот этот, кого ты видишь перед собой в одних мокрых трусах, только что пытался убить меня. А перед этим натворил много такого, что мне теперь приходится решать его судьбу.

– Тебе? По какому праву?! – возмутилась Эмер. – Ты вспомни, на какой ты ступеньке! Кто ты на Курсах! И какова цена твоих посвящений!

Эмер была готова стереть Дару в порошок, наподобие тех, что она толкла в своих ступках для лекарств, и Дара с удивлением осознала – нет семьи, нет возраста, нет ответственности перед крестниками и нет чувства меры, когда женщина воюет за своего мужчину.

– По твоему праву. По праву женщины, которая любит и защищает свою любовь, – так прямо и сказала Дара. – Не подходи, крестная. Смотри. Теперь ты веришь, что мы с ним схлестнулись как враги и я победила?

Дара показала перстень, в котором от ее внезапной злости уже зародилась белая точка, готовая вспыхнуть наносящей удар искрой.

– Фердиад! – Эмер опустилась на колени рядом с сидом. – Лежи спокойно, я помогу тебе…

– Не надо, – сказал Фердиад. – Тебя не для того позвали. Говори, Дара.

– Что ты с ним сделала? Как ты это сделала? – Эмер, спрашивая, уже растирала руки, уже готовилась к работе. – Где больно?

– Не я, крестная. Три сестрички Морриган. Вольно ему было нарушать клятву…