Чтение онлайн

– Какую клятву?

– Он призвал в поручители море и ветер, солнце и небеса, что в его доме я буду в безопасности. Когда мне пришлось защищаться, я метнула в него «Лисичку». В последний раз я метала нож, когда мне было, наверно, одиннадцать лет, и промахивалась мимо толстенной сосны, но сейчас сестрички Морриган вмешались в его полет. Я сама видела, как «Лисичка» вздрогнула на лету. Так что даже не знаю, как ты теперь будешь лечить Фердиада.

– Ты действительно привел ее в свой холм? – растерянно спросила Эмер. – Именно ее?…

Дара усмехнулась – крестная и теперь, в седине и морщинах, оставалась ревнивой женщиной, и слова о нарушенной клятве пролетели мимо ее ушей.

– Да, привел и хотел оставить там навеки, – извернулся сид. За то, как поняла его слова Эмер, он, конечно же, отвечать не мог!

– Ладно, – Дара только рукой махнула. – Правды ты от него все равно не добъешься. Я позвала тебя, крестная, потому что не хочу в одиночку решать его судьбу. А ты знаешь его уже много лет. Даже когда не можешь справиться с прыщиком на носу – и то можно требовать совета у старших.

– А что ты можешь сделать с его судьбой? – возмутилась Эмер.

– Сама не знаю. Но что-то делать надо. Иначе от него будет больше вреда, чем пользы.

Фердиад приподнялся на правом локте.

– Возвращайся домой, Эмер, – скорее приказал, чем попросил он. – Это не тот спор, в котором ты можешь сказать свое веское слово. Это не заседание на Курсах. Тут речь действительно идет о моей судьбе. Дара думает – уничтожить меня сразу или отправить в Другой Мир, к моим родственникам, которые гоняют призрачного кабана и пьют призрачное пиво.

– Но это же?!…

– Да. Оно самое. Так что ступай с миром и не мешай ей принять решение.

Дара только ухмыльнулась – сид умел обращаться с женщинами!

– Ты что – полагаешь, что я способна сейчас тебя оставить? – возмутилась Эмер.

– Ты должна, – с почти человеческой мягкостью в голосе произнес Фердиад. – Во-первых, мне уже немного лучше. Если Дара повернет камень к ладони, я даже смогу встать на ноги.

– Во-вторых, я понятия не имею, что делает повернутый к ладони камень, – тут же возразила Дара. – От тебя теперь можно всего ожидать. Эмер, ты способна выслушать то, что я тебе скажу, без воплей и визга? Ты способна забыть на минутку, кем был для тебя этот сид?

Эмер от неожиданной грубости даже приоткрыла рот. И тут лишь до нее дошло, что Дара знает тайну Фердиада.

– Она сама догадалась, – сказав это, Фердиад сел, опираясь рукой о землю.

– Сейчас она расскажет тебе все, что нашла плохого в моей жизни, и попросит тебя проявить объективность. Поэтому тебе лучше уйти. Я не могу выпроводить тебя, Дара не знает, как это сделать. Ты полагала, что Эмер выступит против меня?

Эти слова уже были обращены к Даре.

– Я просто не хотела принимать решение в одиночку. Я хотела, чтобы рядом была та, которая способна вовремя сказать «довольно». Ну, ошиблась! Ну, буду действовать в присутствии своей ошибки! Кто же мог знать?…

Кто же мог знать, что эта умудренная опытом, зрелая, уже почти хладнокровная женщина бросится перед тобой на колени и начнет лепетать, как девочка, – вот что Дара хотела сказать Фердиаду, но он и так понял.

– Самое забавное во всем этом – что я вовсе не искал любви, – так ответил он вслух на ее мысль. – Но сестрички Морриган любят шутить.

Дара невольно улыбнулась. И верно ведь – красота сида была такова, что притягивала женскую любовь без всякой магии.

– Ты уже почти пришел в себя, и от моих обвинений в обморок не грохнешься. Если ты можешь оправдаться – оправдывайся. А крестная пусть послушает.

– Я готов, – сказал Фердиад и вдруг улыбнулся.

В этой улыбке была вся его непобежденная гордость.

Дара подумала, опустилась на корточки и потрогала свои джинсы.

– Смешно, конечно, устраивать такие разборки без штанов, но они еще совсем мокрые. Ты уж извини, Фердиад, придется так…

И встала перед ним, встала устойчиво, чуть расставив длинные ноги, а левую руку с перстнем спрятав за спину.

Эмер села на пятки и, должно быть, сама не заметила, как ее голова привычно клонится на плечо сиду.

– Эмер, будь свидетельницей, – попросила Дара. – Сколько я знаю этого сида, ничего он не делал просто так. И его деятельность выходила людям боком. Он отыскал Кано и убедил его, будто Кано может и должен стать целителем. Он опутал Кано гейсами и довел бы его до могилы в полном убеждении, будто путь выбран верно! А сила Кано – такова, что ей нужен иной выход. Фердиад, ты знал, что Кано – воин-пес, давший клятву верности своему королю? И в силу этой клятвы он должен был, встретив тебя…

– Ты наслушалсь историй про Кухулина, – перебив, ответила за него Эмер.

– Я заставила Кано нарушить то, что он считал гейсом, – тут правда и обнаружилась. Дальше! Ты взял меня на Курсы, когда мозгов у меня было с чайную ложку. Ты знал, что нормальной жизни у меня уже никогда не будет, но я была нужна тебе в постели и в рабочем кабинете. Я была твоим ходячим блокнотом, кассетой, на которую записаны разрозненные кусочки тайных знаний. Разве не так?

– Благодаря ему ты получила и первое, и второе посвящение, ты стала преподавать. Ты живешь так, как твоим однокурсницам и не снилось, – опять же вместо Фердиада ответила Эмер.

– А как он поступил с тобой?

– Это – моя печаль, ты тут ни при чем.

Ситуация осложняется, подумала Дара, не просто гордость на гордость, а три этих милых качества схлестнулись сейчас, а где-то поблизости еще летает и четвертая гордость, надо полагать, она уже проснулась…

– Дальше! Ты сбил с толку дочку Изоры, чтобы я пришла на помощь крестнице, и ты получил возможность увести меня, заново обратить в свою веру и убрать со своего пути мою…

– Девочка поплачет и забудет, – уверенно сказала Эмер.

– Дальше! Чтобы я поверила в твои добрые намерения, ты украл книгу у калеки, украл самое ценное, самое главное, что было в ее жизни. Эмер, хочешь – я покажу тебе эту книгу?

Тут лишь Дара вспомнила, что показать невозможно – книга осталась в тулмене, и вся надежда на то, что влюбленное в Диармайда море не причинит ей вреда.

– Если она тебе не нужна, Фердиад вернет ее калеке.

Крестная словно окаменела, стоя на посту, и слова, рассчитанные на этику целителя, ее не тронули. Впервые Дара усомнилась в своей крестной!