Чтение онлайн

– Хочешь посмотреть медвежью травлю?
– как-то спросил Рован.

– Медвежью травлю?
– вслух удивилась Жасмин.

Он рассказал ей, в чем дело, и с облегчением заметил на лице невесты отвращение. Рован и сам не любил медвежью травлю.

– Как ужасно!
– воскликнула Жасмин.
– Как жестоко! Охота - другое дело. Но заставлять животных драться друг с другом ради забавы - бесчеловечно. Нет уж, спасибо, милорд!

– Так ты охотишься?
– спросил маркиз, меняя тему.

– Я бывала на охоте с отцом и братьями. На тигров, антилоп, газелей. Иногда мы скакали на лошадях, иногда преследовали добычу на спине слона. Я довольно прилично стреляю из ружья и лука и, если понадобится, могу владеть и Копьем. А ты охотишься, милорд? И на кого?

– Олени, кролики, дичь к столу. Я не считаю, что убийство животных может быть только спортом. Тогда в нем нет смысла.

Они сидели в библиотеке Гринвуд-Хауса, решая, чем бы заняться.

– С каждым днем я узнаю о тебе все больше и больше, - сказала Жасмин, - и начинаю думать, что бабушка была права, когда говорила о тебе.

– А что говорила обо мне эта удивительная женщина?
– улыбнулся Рован.

– Что ты хороший человек и будешь мне замечательным мужем, - откровенно ответила Жасмин.

– Таков я и есть, - согласился маркиз.
– Но и мне, мадам, хотелось бы узнать тебя получше, хоть ты и не даешь мне возможности. Иди ко мне. Жасмин.

Она удивленно поднялась и направилась к нему, но от неожиданности вскрикнула, когда он потянул ее к себе и усадил на колени - юбки пузырем вздулись на ногах:

– Милорд!

– Рован, - ответил он ей.
– Меня зовут Рован. Я хочу, чтобы ты произнесла мое имя. Жасмин.

– Рован! Что ты делаешь?
– Она попыталась подняться, но он ей не позволил, удержав в объятиях, и чуть не рассмеялся, видя ее негодование.

– В тот вечер, когда мы решили пожениться, я поцеловал тебя. С тех пор ты ни разу не позволила поцеловать или приласкать тебя. Разве, став мужем и женой, мы не будем с тобой любовниками?

– Пока мы еще не женаты, - просто ответила она, но ее щеки пылали от смущения. Вдруг ей сделалось неловко.

– Но мы ведь и не любовники, мадам. Отчего ты так застенчива со мной? С Гленкирком ты такой не была, - вдруг произнес он.

Она судорожно вздохнула, будто ужаленная, и снова попыталась подняться, и он снова ей не позволил.

– Это все, что ты хочешь получить от меня, Рован?
– яростно спросила она.
– Только то, что имел Джемми Лесли? Я не распутница, что бы ты обо мне ни думал!

– Я получу от тебя гораздо больше, чем он, - ревниво ответил маркиз и поцеловал невесту.

Поцелуй был злым, и она так же зло ответила на него. Он с силой разжал ее губы, язык проник в ее рот и принялся бороться с ее языком. Но гнев пробудил страсть. Внезапно Рован застонал. Поцелуй становился мягче и нежнее, и он почувствовал, что злость проходит и у нее. Его жаркий рот оторвался от губ, целовал щеки, глаза, впадинку под левым ухом.

Жасмин почувствовала озноб. Он повернул ее голову, и, к удивлению, она ощутила, как в ней зарождается желание. Он покусывал ее мочку, язык прошелся по уху и от теплого дыхания мурашки поползли вдоль спины. Он положил руку ей на грудь, сначала осторожно и вдруг скользнул в вырез платья. Жасмин удивилась, что платье осталось целым: так плотно оно облегало груди. Захватив сосок большим и указательным пальцами, он стал ласкать его, пока она не вскрикнула.

Тогда его губы снова нашли ее. Они целовались так долго, что, казалось, больше уже были не в силах - губы жадно прижаты друг к другу. Она отстранилась, чтобы вздохнуть, и тут почувствовала под пышными юбками его руку. Она скользнула по бедру и безошибочно нащупала самое нежное место.

– Рован!
– выдохнула она его имя.

– Позволь мне только потрогать, - умоляюще прошептал он ей в щеку. Палец чувственно ласкал Жасмин.

Она ощутила, как на нее нахлынуло его желание. Какой он испорченный! Испорченный! Она снова попыталась подняться, но не смогла.

– Рован!
– Она задыхалась.

Палец ласкал и ласкал ее, пока она вся не напряглась и, задрожав, вдруг не расслабилась, прижавшись лицом к его груди.

– Я ненавижу тебя за то, что ты сделал, - всхлипнула она.

– Тебе было мало?

– Нет!

– Я не хотел этого. Жасмин.

– Тогда зачем? Зачем ты это сделал со мной?
– потребовала она, глядя в его золотистые глаза.

– Потому что хотел, чтобы и ты жаждала меня так же, как желаю тебя я, любовь моя. Ты не девственница, чтобы тебя можно было так просто удовлетворить. Ты женщина, и я хочу, чтобы ты была моей - только моей навеки.

– Ты жесток, - еле слышно произнесла она, изнемогая от желания.

– Я могу доставлять и наслаждение, и боль, как и ты, любовь моя, - ответил маркиз и нежно ее поцеловал.

– Никогда больше не ставь между нами Джемми Лесли, - попросила Жасмин. Тебе не к кому меня ревновать, Рован. Клянусь тебе! Как мне убедить тебя в этом?

– Может быть, когда я буду твоим мужем, мне удастся выкинуть из головы мучающие меня картины, и кошмары сменятся волшебным сном любви. До тех пор ревность будет непереносимо жечь мое нутро.

– Тогда возьми меня сейчас, Рован, - тихо сказала Жасмин, гладя его рыжеватые волосы.
– Мне тяжело думать, что ты так страдаешь из-за пустяков. Те несколько часов с Гленкирком для меня не имели никакого значения, как и для него. Друг в друге мы искали лишь утешения. Возьми меня, милорд, облегчи свою боль.

– Нет, - ответил маркиз, - недостойно пользоваться твоей слабостью. Я не хочу, чтобы ты вспоминала, как отдалась мне из жалости. Я должен учиться сдерживать свои чувства. Но, Боже, как я тебя хочу.

– От ожидания страсть становится только сладостнее, - по-доброму рассмеялась она.

– Гленкирк - дурак!
– отозвался Рован Линдли.

– Почему ты так сказал?
– удивилась Жасмин.

– Потому что он мог владеть тобой и отказался, - ответил ее жених.

Но Яков Лесли до сих пор сожалел, что был так неосмотрителен. Через несколько дней после того, как их с Жасмин нашли в постели, он навестил графа и графиню Ланди и просил их разрешения ухаживать за внучкой. Но они ответили отказом.