Чтение онлайн

Молодая вдова присела перед королем и его юным фаворитом Робертом Карром в низком реверансе, позволяя им рассмотреть ее красивую грудь.

– Ваше величество столь любезны, что снова принимают меня у себя.
– Она походила на распустившийся цветок.

– Мы рады, что вы благополучно вернулись из Ирландии.
– Яков Стюарт жестом попросил ее подняться.
– Надеюсь, вы погостите у нас. Ваша красота украсит двор, леди Линдли. Правда ведь, Робби?
– Король взглянул на молодого человека, расположившегося у трона. Взор короля выражал обожание.

Голубые глаза без всякого интереса скользнули по Жасмин, и юноша отвел взгляд.

– Да, мой дорогой милорд, - ответил он как раз то, что от него и ожидали.

– Вы ведь не знакомы с нашим Робби, леди Линдли?
– Король вновь бросил на юношу любящий взгляд.

– Нет, милорд.
– Жасмин чувствовала себя неловко, будто подглядывала за свиданием влюбленных, а не стояла в середине наполненной людьми приемной залы.

– Робби, мальчик мой, леди Линдли - самая богатая вдова. И ей понадобится муж. Разве я не прав, миледи?
– улыбнулся король.

– Когда-нибудь, милорд, я надеюсь выйти замуж вновь.
– Тон Жасмин оставался холодным и сдержанным, - но сейчас я все еще оплакиваю своего любимого Рована.
– Достав отделанный кружевами платок, она смахнула слезу. Это мой первый выход в свет после его безвременной кончины. Вы любите детей, виконт?
– обратилась она к Роберту Карру, которому король в начале года пожаловал титул виконта Рочестерского.
– У меня дома трое малышей. И хотя бабушка говорит, я их балую, но мне тяжело без них. Если я все-таки снова выйду замуж, то захочу еще детей.

Король, сам любящий отец, улыбнулся ей.

– Да, дети - истинное благословение, леди Линдли. Но ремень им необходим. Я не прав, Робби? Их нужно пороть, чтобы воспитать уважительность и заставить вести себя по-христиански. Это родительский долг.

– Да, милорд, - согласился Роберт Карр с таким видом, как будто в данный момент дети интересовали его меньше всего.

Взгляд его блуждал где-то в направлении соблазнительной леди Эссекс.

– О, - воскликнула Жасмин, - я никогда не позволю наказывать моих дорогих крошек. Это слишком жестоко, сир.

– Женщины мягки, словно патока, - проговорил король, давая понять, что дамы, благослови их Господь, просто слабы.
– Рад вашему возвращению, мадам. А теперь пойдите и выразите ваше уважение королеве.

Жасмин снова присела в реверансе и отошла от короля. И в это время кто-то твердо взял ее под локоть.

– Прекрасно исполнено, - прошептал на ухо чей-то голос. Жасмин вздрогнула от неожиданности и повернулась, чтобы узнать, кто осмелился быть с ней столь дерзким.

– Ваша светлость!

Ей лукаво улыбался принц Генри - красивый молодой человек, напоминавший мать и несчастного дедушку лорда Дарнли. Голубоглазый, белокурый и полный обаяния, он пользовался любовью всех, кто его знал, и считался надеждой Англии.

– Вы заметили, как скривилось лицо Рочестера, когда вы сказали, что у вас трое детей и вы хотите еще? Он в ужас пришел, когда отец намекнул на возможность союза между вами.
– Принц усмехнулся.
– Если бы я не боялся потрясающей репутации вашей бабушки больше, я подбил бы отца на это. Ненавижу Роберта Карра! Этот Робби потихоньку волочится за женой лорда Эссекса. Жасмин рассмеялась.

– Вам следует бояться не бабушки, а меня.
– Она улыбнулась принцу.
– Кого бы ни сватал мне ваш отец, мужа себе я выберу сама.

– У вас уже есть кто-нибудь на примете?
– удивленно спросил принц.

– По правде сказать, я не намерена сейчас выходить замуж, - ответила Жасмин.
– Думаю, не следует избегать того мужчину, который полюбит меня и захочет сделать своей женой. Оба моих мужа были убиты. Я достаточно разумна, чтобы устроить свою жизнь, и у меня уже есть дети, которые в старости послужат мне утешением.

– Но кто утешит вас сейчас?
– тихо спросил он, быстро целуя ее в плечо. Вы знаете, какие у вас невероятно голубые глаза, мадам?

– Мне говорили об этом, сэр, - сухо ответила Жасмин.
– Я на четыре года старше вас, милорд, а вы слишком уж напористы.

– И мне об этом говорили, - съехидничал принц, и его глаза блеснули. Жасмин не устояла перед его обаянием и рассмеялась.

– Я должна выразить почтение вашей матери, - сказала она.
– Все мои родственники уже это сделали и удивляются, почему я медлю.

– Разрешите вас сопровождать, мадам, - галантно предложил ей принц.

Он повел ее через залу, и все головы повернулись в их сторону: Жасмин мало кто помнил, и теперь придворные хотели знать, кого это сопровождает принц.

Вскоре по толпе пробежало:

– Вдова маркиза Вестлея. Самая богатая женщина. Ей благоволит сам король.

Жасмин присела в реверансе перед королевой.

– Ах, дорогая, - воскликнула Анна Датская, - как я рада видеть вас снова, но как горестна ваша утрата. Для двора же вы - настоящее приобретение. Вы быстро учите стихи? У нас здесь удивительный театр масок, а женщина вашей красоты должна принять участие в наших развлечениях.

Репутацию фривольной женщины королева заслуживала вполне справедливо, но свой долг перед короной она выполнила, родив девятерых детей, правда, лишь трое из которых - принц Генри, принц Чарльз и принцесса Елизавета - дожили до зрелого возраста. Король любил свою Анни и, пока она не заставляла его участвовать в этих, как он, называл, "шалостях", позволял ей делать все что угодно. Помогал же ей во многих ее легкомысленных начинаниях мастер Индиго Джонс <Иниго Джонс (1573 - 1652) - английский архитектор, представитель паладианства. Утверждал в английской архитектуре ясность композиции и благородство пропорций классической архитектуры. В романе представлен под именем Индиго Джоунс.>, готовивший маскарады, изобретавший украшения и костюмы.

– Я только-только выхожу из траура, - напомнила Жасмин королеве, пытаясь ускользнуть от августейшей хватки.

– Из вас выйдет великолепная Осень, не правда ли, мастер Джоунс? На следующей неделе у нас будет костюмированный бал в честь нового урожая. Вы должны быть Осенью, леди Линдли!
– настаивала королева.

– А я изображу господина Урожая, - лукаво поддержал мать принц Генри.

– Правильно!
– улыбнулась Анна своему старшему сыну.
– Генри редко участвует в моих маленьких развлечениях, но на этот раз он обещал. Правда ведь, любовь моя?