Чтение онлайн

Она ничего не говорит, но ее дыхание кажется тяжелее, чем раньше. Более прерывистым.

— Ты заставила всех думать, что мы целовались в том шкафу, — говорю я хриплым голосом. — Ты сказала им, что все было хорошо.

Я едва различаю очертания ее головы, кивающей в знак согласия.

— Почему?

— Потому что люди, которые обращались с тобой так, будто ты не можешь найти девушку, беспокоили меня. И это именно то, что я сказала Уэсту. Как я заставила его забыть обо всем этом.

— Я не мог найти девушку.

В шкафу воцаряется тишина, а затем:

— Ты мог бы. Ты был слишком хорош для всех, кто тобой заинтересовался.

Заинтересовались? Не уверен, что я вообще их заметил. Тогда я видел только Рози.

И всё же.

— Я не знаю об этом.

— А я знаю. Я смотрела.

— Довольно пристальное внимание для того, кто утверждала, что ненавидит меня.

Она задумчиво хмыкает.

— Что там говорится о том, чтобы держать врагов поближе?

— Мы не враги, Розали.

— Всё могло бы быть гораздо проще, если бы так и было.

Её слова повисают в воздухе между нами. Я не знаю, что с ними делать. Хотел бы я сейчас увидеть её лицо.

— Я не имел ввиду подписной бонус.

Она снова энергично кивает головой.

— Хорошо.

— Я бы не стал насмехаться над тобой по этому поводу.

— Только другие вещи? — в её голосе слышится почти надежда, когда она задаёт этот вопрос.

Я сглатываю. Я издеваюсь над Рози только для того, чтобы прикрыть другие вещи. Но я также никогда не говорю ей «нет».

— Только другие вещи.

— Хорошо.

— Ты подходишь для этой работы, понимаешь? Это не подачка.

Она усмехается.

— Пожалуйста, Форд. Я практически умоляла тебя.

Я пожимаю плечами.

— Как бы то ни было, я мог бы заплатить тебе и не доверять тебе ни часть своего бизнеса. Но я этого не сделал. Ты — ценный сотрудник. Твоя работа имеет ценность. И ты была бы дурой, если бы не воспользовалась такой возможностью. И пусть никто не говорит тебе обратное. Особенно я.

Между нами воцаряется тишина. Возможно, я зашёл слишком далеко, но мне ненавистно видеть, как она сомневается в себе. Мне ненавистно, что кто-то заставил её думать, будто её ценность зависит от того, как она выглядит.

— Ты сбиваешь меня с толку, — выпаливает она.

Я сухо усмехаюсь и провожу рукой по подбородку.

— Это чувство очень взаимно.

— Ты думаешь... — Она замолкает, и я жду ее слов, наклоняясь к ней, чтобы услышать, что она скажет дальше. — Как ты думаешь, при других обстоятельствах мы с тобой могли бы быть...

Щелчок и вспышка света отвлекают Рози от разговора, когда Кора рывком открывает дверь.

— Итак? Мы разобрались в наших разногласиях?

Не могу поверить, что меня отчитывает двенадцатилетняя девочка. Не могу поверить, что я хочу, чтобы она снова заперла нас вместе в темном чулане.

Когда я снова перевожу взгляд на Рози, меня поражают ее широко раскрытые глаза и приоткрытые идеальные вишневые губки. Боже, я так отчаянно хочу узнать, что вертелось у нее на языке.

Больше. Могли бы мы быть чем-то большим? Интересно, это был ее вопрос?

Я задавал себе этот вопрос много раз на протяжении многих лет. Но никогда не было подходящего момента, чтобы спросить. На кону всегда слишком многое.

И этот момент не стал исключением.

Я не оглядываюсь на Кору, когда отвечаю:

— Да, мы заключили перемирие.

Затем я выхожу из кладовой, прежде чем успеваю слишком долго анализировать замешательство на лице Рози.

Последние три недели я работала не покладая рук, чтобы заслужить сто тысяч долларов, которые Форд вручил мне, как будто это были несколько баксов на покупку газировки в магазине на углу.

Я создаю поистине великолепные электронные таблицы, прогнозы и финансовые системы для Rose Hill Records.

Я приношу Форду чашку горячего чая всякий раз, когда завариваю его сама, особенно с тех пор, как он пополнил запасы моего любимого чая в Bighorn Bistro.

Я помогаю Башу с его сроками, пока продолжаются работы в старом амбаре, превращённом в офисное помещение. Всего за несколько недель он преобразил это место, установив новые гипсокартонные перегородки и современные светильники. Покраска ещё не началась, но я уже представляю, какой красивой она будет. Свежей, но в то же время деревенской.

Я каждый день забираю Кору из школы — иногда с Фордом в качестве надзирателя с суровым лицом — и стараюсь сохранять спокойствие, когда вижу, что она носит мою резинку для волос. Мы никогда не говорим об этом, но она носит её каждый день, и у меня в груди возникает щемящее чувство, когда я её вижу.

Мы с Фордом дружим. Слишком дружим. Слишком… спокойно. Он держится на приличном расстоянии, никогда не дёргает меня за волосы и не говорит грубых вещей, например, что не собирается нас трахать. На самом деле, он больше ругается в присутствии Коры, чем в моём.

По воскресеньям вечером я ужинаю с родителями, Уэстом и детьми — в те недели, когда они у него.

Каждый второй четверг я хожу с Корой в пиццерию и в кино, а Форд идёт на «Ночь отцов» в боулинг. Его команда каждый раз проигрывает, но он всегда возвращается домой с улыбкой.

Приятно видеть его улыбку.

И каждый день я вижу, как он всё больше влюбляется в юную девушку, которую он никогда не замечал.

В этот пятничный вечер я сижу в наушниках и пишу электронное письмо разным специалистам по звукоизоляции, у которых может быть свободное время, чтобы поработать в Роуз-Хилл. Я пытаюсь не нервничать из-за предстоящего визита Райана в эти выходные. Вчера вечером он написал мне, что приедет в субботу утром. Наконец-то.

Я уже несколько недель пытаюсь покончить с этой встречей. Я даже предложила сама проехать девять часов. Чёрт, теперь я могу позволить себе вернуться на самолёте. Но у него на каждом шагу находились отговорки. И то, что я хочу покончить с этим, не значит, что я не боюсь. Из-за этого я не сплю по ночам. Это будет неловко и грустно, и я навязчиво прокручиваю в голове все возможные способы мягко сообщить ему эту новость. Тренируйтесь вслух, чтобы правильно произнести речь.

Я ненавижу причинять людям боль и знаю, что ему будет больно. Но я также знаю, что прикосновение к губам Форда в тёмном чулане было опасно близко к тому, чего я всегда клялась никогда не делать.