Чтение онлайн

Я говорю о работе, о нападении, и он это знает.

Его руки крепче обнимают меня, и его голос звучит как чистый яд, когда он говорит:

— Никто не должен был заставлять тебя чувствовать, что ты обязана подняться над этим. Ты можешь переживать так, как тебе нужно, Рози. Но я? Я собираюсь их уничтожить.

Грубые слова Форда смывают тревогу с моего тела, и я вздыхаю.

— Пожалуйста, никому не говори. Только ты и Райан знаете. И я не хочу это обсуждать.

Он напрягается, и его голос становится холодным, когда он спрашивает:

— И что Райан с этим сделал?

— Мне не нужно, чтобы кто-то что-то с этим делал, — неопределённо отвечаю я, ещё сильнее утыкаясь лицом в его грудь, как делала только однажды в жизни. Тогда я тоже испугалась. — Мне приятно просто говорить тебе об этом.

В ответ он только снова целует меня в волосы и обнимает еще несколько секунд.

Затем Форд отпускает меня и провожает до двери, как истинный джентльмен. И когда я забираюсь в постель, я не прокручиваю в голове ни одного из его слов. Открыв этот секрет, в надежных руках Форда я, наконец, расслабляюсь и сплю как убитая.

Потому что, как бы мне ни был нужен рыцарь в сияющих доспехах, чтобы защитить мою честь, я рада, что у меня есть тот, кто считает своим долгом это сделать.

Я устал. Устал после ночи, проведённой за изучением информации о Стэне Камберленде и Apex Construction Materials — всё это я нашёл в профиле Рози в LinkedIn. После того, как я включил на полную громкость в своих AirPods песню Rage Against the Machine «How I Could Just Kill a Man», я отправился на охоту, чтобы узнать о нём всё, что смогу.

Я только что отвез Кору в школу. Сегодня утром она снова поговорила по телефону с мамой. Она узнала, что мы скоро сможем навестить её, и эта новость сразу же улучшила её настроение. Потом она всю дорогу до школы говорила о Рози. В буквальном смысле поток сознания. Я никогда не видел, чтобы она так много говорила.

Это подтвердило тот факт, что мы оба, вероятно, одержимы Розали Белмонт. Единственная разница в том, что сегодня утром я не ношу её ярко-розовую резинку для волос.

А Кора носит.

Я не могу сдержать улыбку, наблюдая, как она вбегает в школу. Чёрное и серое с головы до ног, но с ослепительно-розовой лентой, перевязывающей толстую косу, спускающуюся по спине.

Я думаю о том, как Рози возвращается, чтобы оставить эту резинку для волос Коре. Это знак чего-то, чего я не знаю. И мне не нужно знать. Достаточно было увидеть, как Кора улыбалась, когда спустилась сегодня утром с этой резинкой в волосах, чтобы понять, что она что-то для них значит.

По дороге на работу я просматриваю список электронных писем, на которые мне нужно ответить. Календарь, который мне нужно составить для студии звукозаписи, где постоянно меняется дата завершения работы. Мне нужно наладить отношения с разными лейблами, чтобы музыка, которую я продюсирую, не пылилась здесь, в горах. Мне нужно составить контракты, подписать заказы, оплатить счета за студию и бар.

Короче говоря, я провожу время в дороге, переживая из-за всего, что не могу контролировать в своей жизни. Поэтому, естественно, когда я прихожу на работу, первым делом я смотрю на стол Рози. Он пуст, и это хорошо. Ей не нужно, чтобы я бегал за ней, когда у неё плечах и так много хлопот. Надеюсь, она выспалась.

Но когда я подхожу к своему столу, я понимаю, что она этого не сделала. Потому что на моём столе лежит ещё одна вырванная страница из её дневника. Я не могу сдержать смех, когда беру её в руки и читаю жёлтую записку, приклеенную сверху. В ней написано:

— Спасибо за вчерашний вечер. Ты всё равно был мне должен.

Сбитый с толку, я убираю липкий клочок бумаги и продолжаю читать.

Дорогой дневник,

сегодня я сломала большой палец о лицо какой-то отпускной сучки. Уэсту пришлось отвезти меня в больницу, потому что мама и папа были на работе.

Можно было бы подумать, что он беспокоится обо мне, но нет. Он сказал мне, что разочарован тем, что я не умею правильно сжимать кулак. Он сказал мне, что вместо этого я должна была схватить её за волосы. Судя по тому, как он разглагольствовал о том, что большой палец никогда не должен быть внутри кулака, я предвижу в своём будущем несколько сомнительных уроков борьбы.

Откуда мне было знать? Я никогда никого не била. Счастливая, хорошая девочка Рози не бьёт людей. По правде говоря, до сегодняшнего дня я никогда не испытывала такого желания.

Мне грустно, потому что я уверена, что мой предстоящий волейбольный сезон будет испорчен.

Но мне не грустно из-за того, что я её ударила.

Я солгала и сказала всем, что она оскорбила семью Табиты, высказавшись об Эрике. Я сказала это только потому, что знала: никто не станет об этом говорить. Эта история — одна из тех историй о маленьких городках, о которых шепчутся только за закрытыми дверями.

По правде говоря, она сказала, что Форд мог бы быть привлекательным, если бы снял очки и обрёл индивидуальность.

Должно быть, она дура, потому что Форд выглядит отлично, и характер у него хороший. Наверное, она просто смутилась, потому что он сказал что-то смешное, и ей понадобилась помощь её пустоголовой подруги, чтобы нарисовать карикатуру и объяснить ей это.

К тому же, я могу подшучивать над ним. Но мне не нравится, когда это делают другие.

Слышала, что она в порядке. Это значит, что я снова ударю её, когда увижу в следующий раз. Но большим пальцем наружу.

Я должен перечитать это три раза. С каждым разом смысл становится всё менее очевидным. Судя по дате, Рози было семнадцать, а мне девятнадцать с небольшим, когда она это написала. Это была наша самая бурная эпоха ссор. Её родители много работали, и Уэст всегда брал её с собой. Она повсюду ходила за нами по пятам. Я бы так же вёл себя с Уиллой, если бы мы были ближе по возрасту, но разница в пять лет изменила ситуацию. А летом она часто участвовала в конных выставках, пока я бездельничал в Роуз-Хилл.

Бездельничал в Роуз-Хилл и изо всех сил старался не влюбиться в Розали Белмонт.

Я до сих пор стараюсь.

Вот почему я загоняю все чувства, связанные с этой записью в дневнике, глубоко внутрь, где им и место, и бросаю страницу в верхний ящик стола.

Я пришел сюда, полный решимости дать ей пространство и уважение, в которых она нуждается, чтобы пережить этот сложный этап своей жизни. Поддерживать ее всеми возможными способами. И улыбаться, когда она расправит крылья и снова взлетит.