Чтение онлайн

Что бы ни случилось там, в горах…

Что бы нас там ни ждало…

Я не позволю причинить ей вред.

Ни при каких обстоятельствах.

Эта омега.

Моя омега.

Слова вспыхивают в голове так ярко, что я почти слышу их. Я вздрагиваю внутренне, ошарашенный собственной мыслью.

Откуда появился этот импульс?

Я — врач, солдат. Я обязан относиться ко всем одинаково.

И всё же…

Резкий, рвущий уши вой сирены ломает напряжение. Айви подскакивает, ее голова резко поворачивается на звук. Сквозь её запах прорывается запах адреналина.

— Это сигнал, — говорю я, уже направляясь к выходу. — Надо идти.

Айви сразу же идёт рядом со мной — быстрым, уверенным шагом. И пока мы идём по серому кишащему коридору базы, я украдкой бросаю на неё взгляды. На гордый разворот плеч. На стальной изгиб подбородка.

Она — как дикий огонь. Красивая. Опасная. Неуправляемая.

И часть меня хочет этот огонь… присвоить. Но разум жестко обрывает меня.

Такой пожар не приручают.

Его можно только удержать в границах — если повезёт.

Мы выходим на улицу — в резкий свет дня. В воздухе трещат винты, поднимающие пыль и камни. Команда уже собралась у посадочной площадки, рядом урчит военный вертолёт, прогоняя двигатель перед взлётом.

Айви запинается всего на мгновение — но этого хватает. Её глаза расширяются, когда она впервые видит массивный вертолет. Впервые за всё время её маска даёт маленькую трещину, достаточно глубокую, чтобы я заметил проблеск… не страха, нет. Скорее — неуверенности. Настоящей, живой.

Выпрямив плечи, Айви поднимает подбородок и идёт вперёд, шаг за шагом, будто марширует сквозь страх. Спина — ровная, как стальной прут. Ни малейшего намёка на слабость. И я ничего не могу поделать с тем, как восхищение расправляется во мне, как горячая расплавленная сталь. Её сила воли, её яростное упрямство — это… красиво. Удивительно красиво для существа, которое столько раз пытались сломать.

Тэйн протягивает ей руку, помогая подняться в нутро вертолёта, и она замирает. На долю секунды. Потом всё-таки принимает помощь — неохотно, как будто ей приходится проглотить яд. Айви ненавидит брать хоть что-то из рук своих пленителей.

Я невольно задаюсь вопросом — увидит ли она когда-нибудь в нас что-то большее. И тут же понимаю, что, вероятно, наивен до идиотизма.

Один за другим бойцы забираются в чёрное брюхо вертолета, пристёгиваясь к усиленным сиденьям вдоль стен. Валек, проходя мимо меня, чуть склоняет голову в сторону Айви и ловит мой взгляд. Глаза — как две чёрные дыры под маской, мерцают предупреждением.

Посыл понятен. Держи свои инстинкты при себе, Доктор. Не дай инстинктам затуманить голову.

Я отвечаю ему едва заметным кивком и направляю взгляд туда, где Айви устроилась ближе к хвостовой части. Она смотрит в тонированное стекло, лицо скрыто в полутени, будто маска из камня. Вертолёт дёргается, поднимаясь в воздух, и под нами разворачивается дикая, зубчатая пасть Краснозубых гор.

Скалы, ущелья, хребты, покрытые инеем. И я снова смотрю на неё. Не могу остановиться. Ветер, вырывающийся из открытого бокового люка, шевелит огненные пряди её волос. Подбородок — поднят, взгляд направлен вперёд.

Она впитывает этот пейзаж, этот кусочек свободы так жадно, что у меня в груди что-то сжимается. Её первое настоящее дыхание за многие годы. Даже зная, что мы летим навстречу опасности, даже понимая, какой ад ждёт нас впереди — она выглядит… возвышенно. Почти безмятежно.

Я заставляю себя отвести взгляд — и встречаю глаза Виски. Он тоже смотрит на неё. Но, заметив меня, резко отворачивается.

Смешно — избегает меня с тех пор, как мы… решили его «медицинскую проблему» в лазарете. Не знаю, что у него происходит в голове стыд, замешательство или просто его привычные вспышки эмоций.

Внезапно вертолет резко трясёт. Айви вцепляется пальцами в стенку корпуса, пытаясь удержать равновесие. Прежде чем успеваю подумать — я уже на ногах. Иду к ней.

Она встречает меня взглядом, острым как лезвие. Огненная, дерзкая, непрогибаемая.

— Я в порядке, — шипит она.

Я застываю, поражённый силой, с которой она ставит меня на место. Молчаливое напоминание: она не нуждается в руках альфы, чтобы стоять прямо. Даже если я отчаянно хочу быть тем, кто её удержит.

И — да. Остальные пристально наблюдают за мной. Я ощущаю их взгляды, как стрелы в спине.

Возвращаюсь на своё место. Сажусь, с тихим проклятием. Потому что сейчас я действительно допустил слабость, которую вечно презираю в других: стал рабом собственных инстинктов.

АЙВИ

Я смотрю, как суровые пики Краснозубых гор скользят мимо вертолётных окон — заснеженные вершины цепляют брюшки низких, свинцовых облаков. Во все стороны тянется необъятная, дикая пустошь — мир, который не имеет ничего общего со стерильными стенами Центра Перевоспитания, бывшего моим единственным существованием многие годы.

Часы пролетают, как минуты. Я впитываю каждый миг, каждый кусочек этого вида. Я никогда не знала, что значит иметь дом — настоящий — но странная тоска, которая сжимает мою грудь, наверное, похожа на то чувство, когда возвращаешься в место, где вырос. Где все воспоминания — тёплые, горько-сладкие. Леса, горы, свобода. Глаза предательски щиплет, но я моргаю сильнее — я не дам этим альфам увидеть слабость ни на секунду.

Сегодня они тише обычного. Даже Виски не выдал ни одной из своих придурковатых шуточек. Это не страх — им, этим зверям, страх давно не знаком. Это что-то другое: возбуждение, смешанное с той мрачной трезвостью, которую приносит осознание — они могут пойти впятером, а вернуться… меньшим числом.

Меня это должно пугать. Но когда тебя сотни раз доводили до состояния, где ты молишься о смерти… угроза опасности теряет свой яд.

Когда мы приближаемся к цели — уединённому особняку, затерянному среди высот и скал, — моё сердце бьётся учащённо, смесью азарта и нервозности. Тонкие струйки дыма лениво поднимаются из труб.

Вот оно.

Мой первый вкус истинной свободы — пусть и прячущийся под маской опасной миссии бок о бок с этими брутальными Призраками.

По спине пробегает дрожь, поднимая гусиную кожу на руках, несмотря на тяжёлую тактическую экипировку, которую они велели надеть поверх моей одежды. Ткань грубая, непривычная, далеко от тонких, рваных рубашек Центра. Но гораздо сильнее одежды давит другое — пустой, разряженный винтовочный макет за спиной. Лёгкий, холодный, бессмысленный. Пустая игрушка, чтобы выглядеть «солдатом», если меня кто-то увидит.

Никакого доверия.

Просто декорация.

Я — пленница, тащимая в пекло.

Агнец среди волков — хочу я того или нет.

И всё равно — внутри меня вспыхивает опасная искра. Безумная, но живая. Этот рейд может стать моим шансом. Если я разыграю карты правильно — смогу уйти. Сбежать, исчезнуть в этих бесконечных горах.

Я буду совсем одна. Без союзников. Без укрытия от хищников и морозов. Без еды. Без тепла. Только я, моё хитроумие — и любой мусор, который успею украсть, если сорвусь с поводка.