Чтение онлайн

— Когда?

— Не знаю ещё.

Она смотрела на него.

— Это всё? — спросила она. Конечно, она не поверила в эту причину.

— Всё, — сказал он.

Она не была уверена, что это всё. Но было видно, что он не хотел говорить. Очень не хотел ей говорить. Не пускал в свой мир.

— Иди спать, — сказала она. — Утром яснее думается.

— Я ещё посижу.

— Кейран.

— Элара.

Она посмотрела на него. Он смотрел на неё. Потом встал — медленно, с усталостью человека, который действительно долго работал.

— Иду, — сказал он.

Они шли по тёмному коридору рядом. У её двери он остановился.

— Спасибо, — сказал он тихо.

— За что?

— За то, что пришла, — сказал он.

Она смотрела на него в темноте.

— Ты бы сделал то же самое, — сказала она.

— Да, — согласился он. — Наверное.

Письмо пришло в пятницу, в полдень.

Она была в саду — проверяла яблони после первых сильных морозов, магия шла легко, деревья были здоровые, хорошо укоренившиеся. Корас вышел на крыльцо с конвертом в руке.

— Госпожа. Срочная почта графу.

— Он в кабинете, — сказала она.

— Уже отдал, — сказал Корас. — Но граф просит вас зайти.

Она сняла перчатки. Пошла в дом.

Кейран стоял у окна кабинета — не сидел, стоял, поза выдавала напряжение. Держал письмо. Обернулся, когда она вошла.

Лицо у него было закрытым — той закрытостью, которую она видела в самом начале, в карете, и которая почти исчезла за последние недели. Почти.

— Что? — спросила она.

— Тай пишет, — сказал он. Тай — это был император, она знала. Его старый друг, почти ровесник, они выросли вместе, насколько она понимала. — Мне нужно ехать в столицу.

— Когда?

— Послезавтра, — сказал он. — Он пишет — срочно.

Она смотрела на него.

— Что случилось?

— Не пишет подробно, — сказал Кейран. — Только — срочно. Личное дело, не государственное.

— Личное дело императора, — повторила она медленно. — Которое требует тебя лично. Послезавтра.

— Да.

Она смотрела на его лицо — закрытое, ровное. Слишком ровное. Она уже умела читать его, умела слышать то, что он не говорит, — и сейчас слышала что-то, чему не могла найти слово.

— Ты знаешь, зачем, — сказала она.

Пауза.

— Догадываюсь, — сказал он.

— Расскажи мне.

— Это дела Тая, — сказал он. — Не мои. Я не должен, не имею права.

— Кейран, — сказала она.

Он смотрел на неё. На его лице было что-то — она поняла вдруг, что это. Вина. Лёгкая, почти незаметная, но она видела её, потому что научилась видеть его.

— Это что-то, — сказала она, — что касается не только императора.

Это был не вопрос. Он молчал слишком долго.

— Есть дела, которые я не закрыл до конца, — сказал он. — Перед отъездом сюда. Тай об этом знает. Он считает, что пора закрыть.

— Какие дела?

— Элара…

— Какие дела, Кейран.

Он смотрел на неё — долго, с тем выражением, которое она не могла до конца прочитать.

— Я объясню, когда вернусь. Обещаю.

— Когда вернёшься.

— Да.

Она смотрела на него. Думала: объясню когда вернусь— это не ответ. Думала: есть дела, которые не закрыл— это могло значить много чего. Думала: виноватость на его лице была настоящей, не притворной, а настоящая вина бывает перед тем, кому должен что-то сказать и не говоришь.

— Хорошо, — сказала она.

— Элара…

— Хорошо, — повторила она. Ровно. — Когда выезжаешь?

Он смотрел на неё — с чем-то, что она предпочла не называть.

— В воскресенье утром.

— Я скажу Корасу подготовить карету.

Она вышла из кабинета.

Собирался он быстро — она это знала, он всегда собирался быстро, это было в его природе. Решение принято — действие немедленно. Она помогала — не потому что должна была, потому что хотела. Молчала — и он молчал.

Суббота прошла странно.

Они были вместе, как обычно — завтрак, прогулка верхом, он пришёл посмотреть на ферму, она объясняла что-то мастеру. Но под всем этим обычным было что-то другое. Что-то, что она не называла и он не называл.

Вечером она читала в библиотеке.

Он пришёл. Сел рядом. Взял книгу.

Они сидели, как сидели всегда — их плечи касались, лампа горела. Но сегодня она не могла читать. Смотрела на страницу и не видела слов.

— Элара, — сказал он тихо.

— Читаю.

— Нет, — сказал он. — Ты смотришь на одну страницу двадцать минут.

Она закрыла книгу.

— Что случится в столице? — спросила она.

— Встречусь с Таем. Разберусь с делами.

— Какими делами, Кейран.

Молчание.

— Я вернусь, — сказал он.

— Это не ответ.

— Нет, — согласился он. — Но это правда.

Она смотрела на огонь в камине. Думала: он уедет и не скажет зачем. Думала: это то, как всё началось — он не говорил, она не знала. Думала: я привыкла верить ему, и это хорошо или плохо — она не знала ещё.

— Кейран, — сказала она, — я прошу тебя об одном.

— Что?

— Не делай ничего, — сказала она медленно, — что нельзя будет переделать. — Пауза. — Пожалуйста.

Он смотрел на неё, но не в глаза.

— Хорошо, — сказал он.

Она не знала, что именно она имела в виду — а он, кажется, знал, и это само по себе говорило многое.

Утром в воскресенье было холодно.

Карета стояла у ворот, лошади переступали, пар от их дыхания висел в морозном воздухе. Слуги выносили вещи. Корас стоял с бумагами.

Она вышла на крыльцо.

Кейран был уже одет по-дорожному — плащ, перчатки, сапоги. Он подошёл к ней. Смотрел на неё сверху вниз — серьёзно, с той прямотой, которая была в нём всегда.

— Слушайся Кораса в хозяйственном, — сказал он.

— Никогда не слушалась, — сказала она.

— Знаю. — Он чуть улыбнулся — краем рта. — Я еще раз напомнил ему, что ты права в вопросах фермы. Он будет покладистее.

— Спасибо.

Пауза.

— Элара, — сказал он.

— Да?

Он смотрел на неё — долго, с чем-то, что она не могла до конца прочитать. Потом поднял руку и убрал прядь с её лица — просто, осторожно.