Чтение онлайн

Она пошла в конюшню.

Тоше встретил её как всегда — мордой в плечо, требовательно, с видом существа, которое ждало и теперь хочет признания этого факта.

— Да, рано, — сказала она ему. — Знаю.

Она взяла щётку, начала чистить его — не потому что надо было чистить, а чтобы сделать приятное

Первое утро после той ночи она встала до рассвета.

Тихо оделась, тихо вышла — он спал, и она несколько секунд стояла у двери и смотрела на него. Его лицо в предрассветном свете было спокойным — без дневной закрытости, без власти и расчёта. Просто человек, который спит. Это было неожиданно трогательно, и она почувствовала что-то нежное и немного пугающее одновременно — то чувство, которое бывает, когда понимаешь, что кто-то стал тебе небезразличен глубже, чем ты планировала.

Она пошла в конюшню.

Тоше встретил её как всегда — мордой в плечо, требовательно, с видом существа, которое ждало и теперь хочет признания этого факта.

— Да, рано, — сказала она ему. — Знаю.

Она взяла щётку, начала чистить его — не потому что надо было чистить, а чтобы сделать приятно коню и спокойно себе — привычные движения, которые всегда приводили мысли в порядок. Пахло сеном и лошадиным теплом и немного — кожей от сбруи. Этот запах она любила, он был одним из первых, который стал своим в этом мире.

Думала о ночи.

Не с тревогой — с тем тихим изумлением, которое бывает, когда что-то выходит иначе, чем ожидала, и иначе — это лучше. Она ожидала неловкости, ожидала своей собственной закрытости, которая всегда вставала между ней и людьми. Неловкость была — в начале, и они оба смеялись над ней, тихо, и смех разогнал её быстро.

Закрытости не было. Он не позволил ей закрыться даже на секунду. Это было удивительно.

Скрипнула дверь.

Кейран вошёл в конюшню — одетый, немного взъерошенный. Остановился, увидев её. Посмотрел — с тем особым выражением, которое она запомнила и которое говорило больше, чем слова.

— Ты ушла, — сказал он.

— Я всегда встаю рано.

— Я знаю, — сказал он. — Но ты ушла.

Он взял щётку для своего коня. Конь потянулся к нему сразу. Они работали рядом молча, и тишина была хорошей — такой, в которой не надо ничего говорить.

Потом он подошёл к ней — с той уверенностью, которая в нём была всегда, только сейчас она не раздражала, а была частью него, которую она приняла. Взял щётку из её рук, отложил, повернул её к себе.

Она подняла взгляд. Смотрел на неё — серьёзно, тепло, без слов. И поцеловал — нежно, но твёрдо, как что-то абсолютно точно и окончательно своё.

— Я всё ещё хочу тебя. — Сказал он и начал поднимать её платье. — Позволишь здесь и сейчас?

— Но Кейран! — ахнула она, когда он прижал её к стене и поднял её ногу, быстро расстегнул штаны, высвободив свой член.

— Да или нет, Элара? Говори! — прохрипел он, касаясь горячим членом её уже влажного входа.

— Да, я хочу этого, — она даже не понимала, её ли это решение, или её тела, которым управляет он.

Кейран сразу вошел в неё, вызвав у девушки резкий выдох, и начал методичные движения, входил и выходил, целуя девушку, покусывая её губы. Это было не как ночью, это было грубо и резко, но ей нравилось, нравилось! Она вспомнила, что в это время кто-нибудь может войти и увидеть их, но риск вызывал ещё больше желания, так что её ноги ослабли. Она упала бы, если бы он не прижимал ее к стене одной рукой и не накачивал членом внизу, а языком вверху. Наконец эта гонка закончилась ярким оргазмом обоих. Он вышел из неё и прижал её к себе, быстро поправив её платье и свои брюки. Оба успокаивали дыхание.

Внезапно Тоше выразительно ткнул их обоих мордой — он был лошадью с мнением и считал, что незаконченная чистка его и так блестящей спины важнее всего остального.

Она засмеялась. Он тоже.

— Твой конь, — сказал Кейран, — абсолютно невозможен.

— Он прав, — сказала она, подбирая щётку. — Нам надо ехать.

Они оседлали лошадей вместе и выехали в рассвет.

Несколько недель шли так — и Элара, которая привыкла считать дни по сделанным делам, вдруг обнаружила, что считает иначе.

По завтракам вдвоём, когда он читал бумаги и иногда зачитывал ей что-то вслух, а она отвечала, не поднимая взгляда от блокнота, и они говорили про дела и иногда не про дела.

По вечерам в библиотеке — она читала, он работал, и магическая лампа горела между ними, и иногда он смотрел на неё дольше, чем надо для чтения.

По прогулкам верхом — каждое утро, вместе теперь, по лесу и вдоль реки, и она показывала ему тропинки, которые открыла за эти недели, и он показывал ей места, которые помнил с детства, когда приезжал сюда с отцом.

По тому, как он появлялся там, где она была — не случайно, она уже поняла, что случайностей в его поведении немного, — и работал рядом, или просто был рядом, или говорил что-то, что она запоминала.

Корас смотрел на это всё с видом человека, который давно работает с людьми и умеет не комментировать то, что не его дело. Слуги — те переглядывались, улыбались и молчали, и в молчании их было что-то тёплое.

Однажды вечером она разбирала счета в кабинете — Корас принёс бумаги по итогам продажи масла, цифры были хорошие, лучше, чем она планировала.

Кейран вошёл, заглянул через плечо.

— Сколько? — спросил он.

— Больше, чем ожидала, — сказала она. — Если так пойдёт до весны, можно думать о расширении. Ещё один пресс и…

— Элара, — сказал он.

— Что?

— Бумаги подождут.

Она обернулась. Он стоял рядом — близко, как умел стоять, когда хотел, чтобы она это чувствовала, и она чувствовала.

— Они не подождут, — сказала она. — Здесь важные цифры.

— Завтра, — сказал он и улыбнулся с предвкушением.

— Кейран, но… — пыталась спорить она.

— Элара, — повторил он — тем тоном, который она уже знала. Тихим, уверенным, не требующим, но таким, что трудно не услышать.

Она посмотрела на него. Потом на бумаги. Потом снова на него.

— Один столбец, — сказала она.

— Ни одного, — сказал он и резко развернул её к столу лицом и спиной к нему. — Еще одно слово про цифры и заставляю зачитывать их, пока буду входить в тебя. Чтобы ты вспоминала это каждый раз, когда будешь смотреть на свои цифры.

Она закрыла бумаги и ахнула, когда он резко наклонил её на стол так, чтобы её попка была повернута к нему.

— Такой вид мне нравится, особенно когда ты сама это предлагаешь, моя Элара, — произнес он, нежно надавливая на её поясницу, чтобы девушка прогнулась. — Давай проверим, по-настоящему ли ты сопротивляешься.

С этими словами он поднял её платье до попки, а затем просто перекинул на её спину. Его палец оказался сначала на её лобке, а затем аккуратно, но уверенно провел по уже влажным нижним губам и проник внутрь. Элара ахнула от неожиданности, но не двигалась, игра её заводила, хотя она всё еще не привыкла к таким откровениям.