Чтение онлайн

— …рыжая с конём. Конь один такой стоит, как десять лошадей обычных.

— Хозяин знает?

— Хозяин не наше дело. Конюшня с западной стороны, замок простой.

— А баба?

— Баба спит. Уедет утром и не найдёт. Скажем — сам ушёл.

Элара лежала и слушала. Потом закрыла глаза.

Магия растений — тихая, точная — пошла к корням вяза. Она не тянула их, не ломала. Просто попросила. Вяз был старый, умный по-деревьянски, он понял — или почувствовал, как чувствуют деревья, без слов.

Корень, который проходил под конюшней, дал ответвление. Маленькое, молодое — оно нашло щель под дверью конюшни и вошло в замочную скважину. Обвило дужку замка изнутри. Плотно, спокойно.

Она слышала потом — через час — как двое возились у конюшни. Тихая ругань. Замок не открывался. Дужка держала. Они дёргали, толкали — ничего. Элара повернулась на бок и не заметила, как уснула.

Проснулась до рассвета. Оделась. Взяла сумку. Вышла во двор — тихо, пока дом спал. Подошла к конюшне. Тронула замок — корень уже ушёл обратно, в землю, в темноту. Замок открылся легко. Тоше стоял спокойный, жевал сено.

— Молодец, — сказала она ему. — Спасибо. — Это уже дереву и корням.

Выехала со двора в серый рассвет, пока двое незадачливых воров ещё спали. Подумала: надо было раньше научиться просить деревья о помощи. Они не отказывают.

Деревня с болезнью

На второй день пути — деревня. Небольшая, дворов двадцать, с церквушкой на пригорке. Она ехала мимо и увидела: женщина у ворот держит ребёнка, смотрит на дорогу с тем выражением, которое Элара научилась читать — ищет кого-нибудь, кто поможет.

Остановила Тоше.

— Что случилось?

— Дети болеют, — сказала женщина. — Четверо уже. Жар, живот болит, рвота. Знахарка наша говорит — не знает. Лекаря у нас нет, до города далеко.

Элара спешилась.

— Покажите знахарку.

Знахарка была пожилой — маленькая, цепкая, с умными глазами. Она приняла Элару без обиды, без защиты своей территории — умные люди так делают, когда ситуация важнее самолюбия.

— Когда началось? — спросила Элара.

— Три дня назад. После того как Рем-старший починил колодец — доски прогнили, он менял.

Элара пошла к колодцу. Опустила руку — магия воды пошла вниз, в глубину. Почувствовала сразу: запах болота, привкус гнили, что-то чужеродное в воде. Колодец был рядом с осушенным болотцем — несколько лет назад осушили, но вода под землёй помнила.

— Болотная вода, — сказала она знахарке. — Когда чинили, нарушили глиняный слой. Болотная вода попала в колодец.

— Как лечить?

— Сначала — очистить воду. Потом — детей.

Заклятие очищения воды было сложным — она делала его раньше в оранжерее, для полива, в малом масштабе. Здесь — колодец, это больше, это глубже. Она стояла у колодца, опустив обе руки до локтей в воду — холодная, тёмная — и работала.

Магия шла долго — почти час. Потом вода под её руками изменилась. Запах болота ушёл. Привкус — ушёл. Она вотошла от колодца, отряхнула руки. Была мокрой по локоть в декабрьский мороз — знахарка немедленно принесла тёплую тряпицу.

— Воду из колодца теперь можно пить, — сказала Элара. — Но детям — пока нет. Им только настой из трав.

Она достала свой травяной набор. Объяснила знахарке — что смешать, в каких пропорциях, сколько раз в день. Добавила своей магии в настой — просто попросила травы работать быстрее, точнее. Трава услышала.

Осталась на ночь у знахарки. На следующий день дети шли на поправку. Жар упал у троих. Четвёртый — самый маленький — потребовал больше внимания, но и он открыл глаза и попросил есть.

Мать этого ребёнка плакала у ворот, когда Элара уезжала.

— Сколько мы вам должны? — спросила знахарка.

— Ничего, — сказала Элара.

— Нельзя так. Возьмите хоть…

Они нагрузили переметные сумки Тоше едой — хлебом, сыром, солёным мясом, мёдом в горшочке. Она не отказала — это обидело бы их. Выехала из деревни и подумала: я умею больше, чем думала. Это хорошее знание. Оно — моё, никуда не денется. Этот новый мир мой.

Тоше шёл довольный — его тоже покормили хорошо.

Грабители

Дорога шла через сосновый бор — длинный, в полдня езды. Она знала, что одной через такой лес лучше быстро, и пустила Тоше рысью.

Их было трое.

Вышли из-за деревьев — верхом, перегородили дорогу. Лица закрыты. Лошади хорошие — не разбойничьи, что-то здесь было не так, но она не стала думать об этом долго. Тоше встал. Она его остановила сама — спокойно, рукой. Смотрела на троих.

Они смотрели на неё — одна, молодая, с дорожной сумкой.

— Деньги и конь, — сказал тот, что посередине. — И езжай пешком.

Элара молчала секунду, смотрела на дорогу. По обочинам — канавы, декабрьские, со стоячей водой, прихваченной тонким льдом. Она чувствовала эту воду — магия шла к ней сама, привычно.

— Вы умеете плавать? — спросила она тихо.

— Что? — сказал средний.

Она подняла руку. Вода из обеих канав поднялась в воздух. Не брызги — плотные столбы воды, тёмной, декабрьской, со льдом и илом. Поднялась и повисла — над дорогой, над тремя всадниками, покачиваясь в воздухе. Лошади под ними немедленно занервничали, пошли боком.

— Потому что, — сказала Элара, — дорога станет мокрой через несколько секунд. Это вопрос о вашем комфорте. А может и о жизни.

В ответ была тишина. Один из троих развернул лошадь первым. Второй — за ним. Третий — средний — смотрел на неё ещё секунду, потом тоже развернулся. Так они ушли в лес.

Элара опустила воду обратно в канавы — аккуратно, без плеска. Коснулась Тоше пятками, он пошёл вперёд — спокойно, как будто ничего не было.

Она думала: надо было попробовать этот фокус ещё в первый день. Тогда, у озера, в самом начале. Было бы меньше хлопот.

Потом подумала: нет. Тогда всё пошло бы иначе.

Лес шёл и шёл. Сосны пахли смолой и морозом. Тоше бежал ровно. Впереди была столица.

Тавейн открылся ей сначала дымом над горизонтом, потом запахом, который она почувствовала ещё за несколько вёрст до городских ворот: пряности, уголь, лошади, что-то химическое от магических мастерских, хлеб из ночных пекарен, которые топились с темноты, и под всем этим — река, широкая столичная река, которую она ещё не видела, но уже чувствовала магией воды, огромную и медленную, другую, чем быстрая речка за садом усадьбы.