Чтение онлайн

– И ты больше не будешь говорить об отъезде.

По крайней мере пока.

– Мне недостает запаха виски из салуна. Он пропитывал нашу квартиру. Помню, первый раз проснувшись в твоей постели, я почувствовала этот странный, резкий запах. А теперь мне его не хватает. Я хочу домой, Брент.

Проклятие, он хотел того же! Он повернулся на спину и прикрыл рукой глаза. Байрони легла щекой ему на грудь, и он стал осторожно поглаживать ее волосы и спину.

– Ты любишь меня, - сказал он несколько удивленно и с удовлетворением.

Брент почувствовал, как Байрони напряглась, и прищурился.

– Вы, женщины, - заговорил он, захватив в руку ее локоны, - готовы сказать что угодно ради достижения своей цели, разве я не прав? Прости, дорогая, - продолжал он, насмешливо растягивая слова.
– Ведь ты леди, не так ли? Лорел тоже леди, по крайней мере ей нравится так считать. И если мне не изменяет память, она более страстная, чем ты.

Байрони набрала в легкие воздуха, очень медленно отодвинулась от Брента и села в постели.

– Разумеется, между вами обеими было столько женщин и леди, что мне теперь уже трудно всех вспомнить.

На мгновение Байрони пожалела о том, что сохраняла до встречи с ним невинность. Иначе она могла бы сейчас посмеяться над ним.

– Почему в тебе столько ненависти?

– Ах, твой голосок даже дрожит? Очень впечатляет. Что бы ты ни думала обо мне, Байрони, ты принадлежишь мне. Мне одному. И не пытайся прикрывать свое тело. Уже поздно демонстрировать скромность, не правда ли?

– Да, - согласилась Байрони, - это верно.
– Она вытянула руки по бокам и, выгнув спину, тряхнула головой, рассыпав по спине волны доходивших почти до пояса волос. Брент с шумом втянул в себя воздух.
– Так делают леди, Брент?
– Она выпятила вперед грудь.
– Или твои любовницы? Например, Селест?

К собственному удивлению, Брент почувствовал новый прилив вожделения, но взял себя в руки.

– У Селест грудь полнее, - заметил он с отсутствующим видом.
– И соски темнее, и бедра, разумеется, пошире твоих. Есть за что подержаться.

Байрони захотелось посмеяться над ним, отплатить ему тем же, но она не смогла - чувствовала себя потерянной и оскорбленной. Она выскользнула из постели и взялась за халат. Где же ее гордость?

– Я солгала тебе, как ты догадался, - произнесла она холодным, отсутствующим голосом.
– Я ненавижу тебя.

Брент, не отрывая глаз, смотрел на Байрони. Дыхание перехватило.

– Но зачем же ты сказала, что любишь?

Потому что люблю, но ты меня не любишь, и я не хочу, не могу дать тебе такую власть над собой.

Байрони заставила себя равнодушно пожать плечами.

– Ты сам дал ответ, Брент. Разумеется, чтобы получить то, чего хочу.

– И чего же ты хочешь?

Она опустила ресницы, чтобы он не увидел боли в ее глазах. Ее губы шевелились, но она не могла произнести ни слова.

– Уверен, что довольно скоро ты скажешь мне, - бросил Брент и быстро поднялся.
– Одевайся, Байрони. Мы и так уже опоздали к ужину.

***

– Брент! Слышал, слышал, что вы вернулись домой. Добро пожаловать.

Брент пожал протянутую Джеймсом Милсомом руку, задержав взгляд на лице человека, который был одним из ближайших друзей и ровесников отца. Он выглядел стариком - лицо в морщинах, тонкие седые волосы. Неужели и его отец перед смертью был таким же старым?

Брент проглотил подступивший к горлу комок. Десять лет - не малый срок.

– Да, я вернулся в Уэйкхерст на прошлой неделе.

Мне нужно поговорить с вами, мистер Милсом.

– Я ждал вас, Брент. Садитесь, пожалуйста.

Брент опустился в большое кожаное кресло напротив письменного стола красного дерева, за которым обычно сидел Джеймс Милсом, и обвел взглядом отделанный темными панелями кабинет.

– Я хорошо помню письменный стол, и эти картины, - проговорил он.
– Вы по-прежнему выставляете своих лошадей на скачки, сэр?

– Да, действительно. Вот новая картина.
– Милсом указал на изображение чалого жеребца для скачек на короткие дистанции.
– Его звали Снаряд.

Бедняга подох несколько лет назад. Хорошо, что удалось сделать его портрет. Думаю, это к лучшему - он на скачках сломал ногу. Ну да хватит об этом.

– Начиз изменился, - заметил Брент.
– Новые здания, шумные причалы, больше судов на реке.

– Да.
– Милсом покачал седой головой.
– Пароход, на котором вы когда-то уплыли - "Леди Фортуна", - несколько лет назад взорвался. Идиот капитан поднял пары, чтобы похвастаться скоростью. И угробил человек пятнадцать. Как я понимаю, вы недавно женились. Примите мои поздравления.

– Благодарю вас, сэр.

Джеймс Милсом сел за письменный стол и теперь внимательно изучал сидевшего напротив молодого человека. Совсем мужчина, подумал, он словно стряхивая с себя воспоминания о красивом самоуверенном юнце, каким тот запомнился ему.

– Ваш отец пожалел о том, что произошло, Брент, - сказал он напрямик, без предисловий.
– Конечно, не сразу, уж очень он был рассержен.
– От старика не укрылось движение Брента, машинально тронувшего пальцами шрам на щеке.

– Он вам обо всем рассказал?

– Да, и только я один знаю, что тогда произошло.

Простите меня, Брент, за то, что я позволяю себе бередить старые раны. Но вы же пришли ко мне, чтобы поговорить об отце, не правда ли?

– И о нем, и о других вещах, - вздохнул Брент.
– На его месте я, вероятно, убил бы такого сына. Я был бы не слишком хорошим сыном?

– Все в прошлом, Брент.

– Да, он умер, и теперь слишком поздно пытаться что-то исправить.

– Знаете, что он десятки раз перечитывал ваши письма к брату? Следил за успехами. Узнав, что вы открыли салун в Сан-Франциско, был очень рад за вас. Помню, с удовольствием говорил мне, что наконец-то вы осели на месте, наконец поладили с самим собой.

Брент помнил то письмо, последнее из написанных им. Оно было проникнуто возбуждением, удовлетворенностью, надеждами.

– Как жаль, что он не дожил до вашей свадьбы.