Чтение онлайн

Финн вступает неохотно, будто слова из него тянут клещами. Не спорю, мастерство налицо. Но как я должен понять, где находится эта деревня… Название деревни – Мью Ню – он намеренно произносит так, что выходит нечто совершенно неузнаваемое – мей-ей-ней-юй.

Это какой-то американский сленг? Я такого слова не знаю, говорит Туйен.

Автору вклиниваться в дискуссию не положено, но Саша не возражает. Туйен опускает голову, волосы занавешивают ей лицо.

Финн и Реми соревнуются друг перед другом, кто повторит больше высказанных Сашей идей. Финн говорит – не хотелось бы снова возвращаться к этой теме, но, когда пишешь рассказ, ты же вроде как заключаешь договор с читателем, верно?

Однако рассказ написан от первого лица, перебивает его Сэм. А, оказавшись в заложниках у кого-то в голове, ты его точку зрения и транслируешь, разве не так?

Я не разговаривала с Сэмом с Дня благодарения. На Рождество мы обменялись парочкой имейлов. Он каждый раз подписывается разными именами: то Сэмми Джи, то Великий Сэмудини, то Сэмбо, то Сэйнштейн.

После семинара мы идем в одну забегаловку, где по пятницам пиво продают по три доллара за кружку. Марси тоже с нами. Сидит на высоком барном стуле и пьет легкий «Мишлоб».

Лиза вручает мне кружку, хотя я вовсе не просила покупать мне пиво. И лукаво спрашивает – ну что, как там твой суженый?

О моей личной жизни она заговаривает только в присутствии парней. Лиза начинает объяснять нашим, как у меня все сложно, и я перебираюсь от них к телевизору. МУСУЛЬМАНАМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН?

Бэсси подсаживается ко мне и тоже не сводит глаз с экрана. Народ проголосовал за чувака, у которого в группе поддержки сраный ку-клукс-клан. Он слишком туп, чтобы публично придерживаться кодекса республиканцев и прослыть записным расистом. Теперь понятно, что на уме у тех, кто говорит – нет, я не расист, я же вас черномазыми не обзываю. И у тех, кто не желает верить, сколько раз на дню меня останавливает полиция – он косится на Марси. В такое ни за что не поверишь, пока не испытаешь на собственной шкуре.

Это главная проблема человечества, киваю я.

Может, и так. На экране появляется лицо Трампа, и Бэсси испускает вопль. Только посмотри на этого клоуна. С нетерпением жду, когда все его дерьмо хлынет наружу.

Слышу, как Финн у меня за спиной смеется и нарочито громко переспрашивает – он на гастролях? Интересно, где? В Слау? Наверное, это и к лучшему. Зажгут там так, что к ним очередь длиной в целый квартал выстроится.

Заказываю набор шотов. Марси выпивает сразу два. Мы чокаемся, и мне на секунду даже кажется, что она не такая уж плохая. Как-то на семинаре нам велели разбиться по парам, и она сказала мне, что не спала со своим мужем с самых выборов. Сегодня, правда, она передразнивает мой акцент.

О боже, восклицает она, хлопая в ладоши. Произнеси-ка еще раз «алюминий».

Я послушно произношу. Веселье утихает. Я опрокидываю две последние рюмки.

Я закажу еще, вызывается Сэм.

И что, спрашивает Марси, тебя не волнует, что твой парень спит с другими?

Я строю из себя парижанку. Взбиваю волосы рукой, и они каскадом обрушиваются мне на спину.

А потом заявляю: человеческая способность любить не имеет границ.

И добавляю: секс – только часть отношений.

Предпочитаю не озвучивать то, что думаю на самом деле: не верю, что другая сможет его удовлетворить.

Следующим утром меня мучает похмелье. Я ставлю на ноутбук приложение, переводящее любые отрезки времени в секунды. Через 2480000000 секунд мне исполнится тридцать. Обдумываю, не принять ли холодный душ. Но вместо этого включаю кондиционер. Представляю, как на большом пальце ноги болтается бирка «Имя неизвестно, 22». Выключаю кондиционер. Днем я собираюсь переговорить с Эзрой. Проверяю электронную почту, но письмо есть только от Сэма.

Натягиваю треники поверх леггинсов, в которых спала, надеваю толстовку и иду в супермаркет. А возвращаясь, вижу на дверях табличку: «Швейцар отлучился на 5 минут. Скоро вернется». Скрещиваю руки на груди, меня колотит. Подходит женщина в шубе – я ее помню, она живет в доме напротив. Не знаю, правда, представляет ли она, кто я такая. С тех пор как мне стукнуло пятнадцать, меня иногда принимают за любовницу Рэя. Прошлым летом мы с Лекси гуляли в Хай-Лайн и считали, сколько нам встретится мужчин под ручку с женщинами вдвое моложе их. Лекси еще сказала – правда странно? Однажды мы станем теми, кому изменяют с такими, как мы сейчас.

Пытаюсь улыбнуться, но щеки онемели от холода. Наклоняюсь погладить песика, а он щелкает зубами.

Она просто играет, заверяет женщина в шубе. Вы такая высокая! Как, вы сказали, ваша фамилия?

Наконец прибегает Николай с белым полиэтиленовым пакетом.

Каменная соль. На улице гололед.

Пока поднимаюсь по лестнице, в Вотсап приходит сообщение от Нэнси. Полный экран звездочек. Поначалу думаю, что Пирс сделал ей предложение. Потом замечаю ниже приписку: КОНТРАКТ СО СТУДИЕЙ ЗВУКОЗАПИСИ ПОДПИСАН!

Наливаю себе стакан воды и выпиваю его, стоя перед зеркалом. Звонит Эзра. Несколько секунд наблюдаю за тем, как телефон вибрирует на мраморной поверхности, и только потом снимаю трубку.

Я просто не могу в это поверить, говорит он. Лоуренс Белл! [23] Ты хоть понимаешь, что это значит? Конечно, понимаешь, ты же хрен знает сколько лет выносила мне мозг с этим «Домино». Секундочку – он прикрывает дверь, а потом, понизив голос, добавляет – Нэнси перекантуется у меня пару дней. Ей нужно в Британскую библиотеку.

Хорошо.

Я собирался выйти погулять с Дарвином и позвонить тебе. Хочешь, пообщаемся в Скайпе?

Я не дома.

Тогда попозже. Я просил ее пока тебе не говорить. Но ее не остановишь. Я не знал, как… И кстати, ты так ничего и не сказала про наше новое название.

Я не представляю, о чем это он, поэтому молчу. И завороженно разглядываю в зеркале, как мое лицо искажается от ярости.

Так и знал, что тебе оно покажется лоховским, продолжает Эзра. Но фанатам нравится. Лукас запостил его в Инстаграм, и они просто с ума посходили. Подумать только, «Бордель Л(0)тус»! Но продюсер считает, что мы озолотимся. Он замолкает, ожидая моего ответа. Ты в порядке?