Дикие питомцы
Шрифт:
Джордж Баркер, мрачно произношу я.
Саша изумленно смотрит на меня. Ты знаешь, что Элизабет Смарт выдала себя за коллекционера рукописей, чтобы познакомиться с Джорджем Баркером? И оплатила ему билеты из Японии в США, зная, что его жена поедет вместе с ним.
И тем не менее пятнадцать детей.
Саша окидывает меня проницательным взглядом. У каждой истории есть две стороны. Некоторые пытаются найти выход из конфликта.
Во время обсуждения я делаю вид, что конспектирую отзывы, а на самом деле выписываю известные мне факты.
На Мадагаскаре есть поверье о демоне, который жил в озере. Он жутко не любил соль. И если кому-то нужно было пройти мимо озера с мешком соли в руках, он называл ее как-нибудь иначе, чтобы демон ее не растворил.
Один из героев финского фольклора, бог-громовержец Укко, ударил в землю молнией. Искра ее канула в морские волны и стала солью.
В некоторых частях Карибского бассейна считается, что духи днем притворяются женщинами, а ночами сдирают с себя кожу и носятся повсюду в виде огненных шаров. Чтобы избавиться от них, нужно найти сброшенную кожу и посолить ее. Тогда утром демон не сможет натянуть ее и опять прикинуться женщиной.
Датская пословица «Hij komt met het zout als het ei op», равно, как и французская «Arriver comme les carabiniers», означает «прийти слишком поздно». Дословно ее можно перевести как «принести соль, когда яйцо уже съели». Пословица подчеркивает, как важно предложить помощь – или хотя бы совет – в нужный момент.
Финн говорит – знаете, бывает жизненный опыт, а бывает начитанность. А тут у нас что? Да ничего, просто девушка разглагольствует о соли.
Вернувшись домой, я сжимаю в руке одну из капсул. Она слегка похожа на «Лемсип», только одна половинка у нее темно-синяя, а другая – голубая. Наливаю в стакан воды из-под крана и выпиваю таблетку – это половина дозы. А потом сразу забираюсь в кровать и до конца дня больше уже не встаю. Очень надеюсь, что проснусь с крыльями за спиной.
6
Во рту какой-то ужасный химический привкус. Будто бы я жевала брикеты для растопки камина. Лежу на диване в компьютерном классе. Сверяюсь с календарем – все правильно, сегодня вторник, на дворе февраль. Огоньки покусывают кожу, как крошечные рыбки. К горлу подступает тошнота, но я точно знаю, что меня не вырвет. Ощущение, как будто я пытаюсь встать, то же напряжение в районе пупка. Но гуглить побочные эффекты нельзя, это часть сделки.
Я могу сделать тебя счастливой, пообещала Лидерман. Просто дай мне тебе помочь.
Мне теперь опасно быть на людях, я больше не отвечаю за свои слова. Здорово, Пол. Дай пять! Пол, у тебя нет, случайно, пирога с пеканом?
На семинаре я рассказываю анекдоты. Знаю, они довольно сомнительные, но ничего страшного не случается. Да у кого в наши дни хватает времени и терпения на шибари? Пора с этим завязывать.
Саша поздравляет меня с тем, что я решилась откровенно поговорить о своей сексуальности.
Ловлю такси и еду домой. У дома замечаю Линдси – она беседует со швейцаром, или осматривает тротуар, или бог знает, чем еще занимается. Я говорю ей, что мне пришлось уйти с занятий из-за мигрени.
Николай стоит со шлангом в руках. Мокрый тротуар блестит под ногами.
Звонит Эзра. Звук такой, будто он говорит со мной по рации. Северная Корея провела испытания баллистической ракеты. Я стою перед зеркалом и пытаюсь изобразить на лице ужас.
Эзра рассказывает мне, что начал бегать без кроссовок. Смастерил себе такие специальные сандалии…
Я изображаю «Крик» Эдварда Мунка.
Посмотрел, как это делается, рассказывает Эзра, и купил себе набор онлайн. Я пришлю тебе ссылку.
У него почти не остается времени на разговоры. Это все потому, что он заделался сапожником. И как я сама не догадалась?
Включаю телевизор. Представляю, что меня заперли в клетку, где двадцать четыре на семь звучит голос Трампа. Одиночное заключение придумано для того, чтобы вызвать состояние выученной беспомощности. Гуглю, как выжить в одиночном заключении. Оказывается, нужно разработать систему. Структурировать пространство и время. Пройдитесь по периметру камеры, считая шаги. Представьте, что бросаете и ловите теннисный мяч. Если вы будете верить каждому слову Трампа, поможет ли вам это сохранить рассудок?
Слышу, как в скважине поворачивается ключ, и у меня волосы встают дыбом.
Вид у Линдси какой-то испуганный, и оттого она кажется моложе, чем обычно. Под глазами хлопья скатавшегося тонального крема, в руках – рулетка.
Ой, я не хотела тебя беспокоить. Покосившись на телевизор, она морщится. Может, выключим звук?
Я выключаю и тупо таращусь на нее. Она кладет сумочку на журнальный столик и, не отрывая взгляда от экрана, начинает измерять дальнюю стену комнаты.
Я всего на пару минут и сразу же уйду. Хочу сделать тут встроенный шкаф. Представляешь, увлеклась проектированием стеллажей для хранения. Мы поставили такой в Чикаго и…
У Рэя?..
Да, в нашем доме, подчеркивает она.
Линдси все пытается установить ленту рулетки вертикально, но та раз за разом скатывается обратно. Подтаскиваю стул, чтобы помочь. Кажется, она такого не ожидала.
Спасибо. Сама не знаю, чего это я… Просто какой-то дурацкий пунктик все улучшать.
Я дотягиваю кончик рулетки до потолка. Она записывает результаты измерений в телефон.
А у твоего отца, между нами говоря, руки вовсе не золотые.
Правда?
Линдси вспыхивает. Думает, наверно, что я издеваюсь.
Он на неделю уехал в Сан-Франциско. Теперь нам должно хватить миль, чтобы слетать на Барбадос и обратно. Она кивает, давая понять, что я могу отпустить рулетку. Как твоя голова?
Пока на месте.
Тебе ничего не нужно?
Я бормочу, что собиралась прилечь, и она явно вздыхает с облегчением. По дороге к двери неловко сжимает мое плечо. А потом прикусывает ноготь и видит, что я это замечаю.
Да уж, пора избавиться от этой привычки.
Сплю я, как будто меня вырубили хлороформом. Интересно, чем он пахнет? Эфиром?
На второй день приема эффексора я отправляюсь на учебу пешком, чтобы по дороге заглядывать в глаза незнакомцам. Меня одолевает острое возбуждение – знаете, такое, когда в промежности пульсирует, а тротуары блестят.
Зачем вы так осложняете себе жизнь? – спросила меня Лидерман. Вы словно ходите с набитым камнями рюкзаком за спиной. Пора уже его скинуть.
Все экраны в витрине магазина «Эппл» показывают, как Митч МакКоннелл заставил замолчать Элизабет Уоррен. Ее предупреждали. Ей все объяснили. И тем не менее она настаивала на своем.