Чтение онлайн

Неделю спустя. Единственный, кому хочется присутствовать тут еще меньше, чем мне, это Рэй. Лидерман рвется в бой. Она сказала Рэю, что хотела бы встретиться в своем основном кабинете, и до тех пор, пока он не согласился, не упоминала, что находится он в Нью-Джерси. Сегодня она одета в розовое платье-сорочку, колготок на ногах нет. На лодыжках и коленях виднеется отросшая щетина. Лидерман из тех женщин, что покупают специальные летние бритвы от «Винус» лимонно-желтого цвета.

Рыбок здесь нет, их место занимает книга «Как сделать вашу кошку звездой Инстаграма» на маленькой латунной подставке. На обложке фотография известного по мемам пушистого белого кота, свернувшегося в виде суши. Одну лапку он опустил на кусочек дайкона, а вторую макает в васаби.

У Рэя очень несчастный вид.

Садись тут, пап, говорю я.

Кажется, я застаю Рэя врасплох. Он подсаживается поближе к Лидерман. Берет со стола рамочку. На карточке значится:

Рэй не воспринимает всерьез мое скептическое отношение к психотерапии. Говорит, так оно и должно быть.

Это все равно, что спорт, ты и не должна получать удовольствие от процесса.

Просто на всякий случай. Она считает всех, кто выпивает за вечер пару бокалов вина, алкоголиками.

Рэй закашливается и бледнеет.

В своем кабинете Лидерман вручает ему список моих диагнозов и заявляет, что я отказываюсь их признавать. Рэй объясняет, что у нас в Англии в ходу другие термины – эмоциональная, чувствительная, легко возбудимая.

Лидерман жалуется, что я ее не слушаюсь. И что мы с Рэем оба игнорируем проблему, а это опасно. И потому она больше не может со мной работать.

Рэй начинает понимать, что сделка срывается. Что мы можем сделать, чтобы изменить ваше мнение?

Я выписала Айрис эффексор в небольшой дозировке. Наша цель – довести дозу до максимальной, избежав появления побочных эффектов. Но недавно Айрис бросила пить лекарство. И теперь нам нужно, чтобы она снова начала его принимать и увеличивала дозу, пока ее состояние не стабилизируется.

Стабилизирован, думаю я, значит, нейтрализован.

Лидерман утверждает, что, если бы я правда стремилась почувствовать себя лучше, я бы не бросила лекарство. Она врач, а не господь бог. Она может посоветовать мне другого врача и желает мне только добра. Потом она переводит взгляд на итальянские лоферы Рэя и произносит:

Он из Верхнего Вест-Сайда, носит вязаную безрукавку и ужасно начитан.

Выходя из кабинета, я якобы случайно опрокидываю фото на столе, надеясь, что стекло в рамке разобьется. Лидерман за моей спиной берет Рэя за руку и говорит – мне кажется, ваша дочь с большей вероятностью прислушается к мужчине.

Мы выезжаем на магистраль Нью-Джерси. Рэй включает Моби, а я смотрю в окно и делаю вид, что вовсе не плачу. Мимо проносится «Макдоналдс», за ним – несколько крупных аутлетов. А потом мы встреваем в пробку. Рэй откашливается.

Но сказать ничего не успевает, потому что тут я начинаю рыдать так горько, как никогда в жизни. Всего год назад у меня все только начиналось. И вот теперь мир Эзры расширяется, а мой все сильнее сжимается и вскоре вообще исчезнет. Потухнет, как спичка.

Если таблетки действительно помогают… – начинает Рэй. Но меня не переспоришь.

Кажется, будто я сражаюсь за свою жизнь. В ней что-то очень сильно не в порядке, но мне не хватает слов объяснить. И ощущение такое, будто у меня нет выбора. Сожми руки в кулаки и лупи себя по голове. Бейся, как зверь в клетке. Рэй смотрит на дорогу. Три часа спустя мы приезжаем домой. В последний раз я так долго ехала в машине вместе с отцом лет в восемь.

В мае «Ленивые Клинки» дают концерт в Бауэри, но Эзра мне об этом не сообщает. Я узнаю обо всем от Рэя, который увидел рекламу в интернете и пригласил Эзру поужинать вместе накануне выступления. Открываю Спотифай. Эзра слушает «Алмазы и ржавчина».

Решаю разобраться с этим немедленно, звоню ему и радостно голошу в трубку – так ты едешь в Нью-Йорк?

Эзра отвечает, что не хотел мне говорить, потому что концерт очень важный и общаться с ним в этот период будет не слишком весело.

Я просто хочу тебя увидеть, возражаю я.

Недавно в Манчестере произошел теракт, и теперь я очень боюсь за Эзру – ведь он постоянно находится в самом центре толпы. Говорю ему об этом, и его голос смягчается.

Я же на сцене. До меня не так-то просто добраться.

В день накануне концерта Эзра заявляется ко мне часа за два до назначенного времени. В постели он пытается говорить о каких-то там потоках и бета-волнах, но я закрываю уши ладонями и пою ля-ля-ля, пока он не затыкает мне рот рукой. Его пот капает мне на лицо. Тянусь слизнуть его, но Эзра скатывается с меня.

Я смущаюсь, говорит он, будто бы это кто-то другой, а вовсе не он залил меня всю своим потом.

Что же мне пить? – спрашиваю я. Апельсиновую газировку? Или просто воду?

Отпив из своей бутылки, Эзра снова ложится, а вскоре опять тянется ко мне.

Я прямо как герой Мартина Эмиса, говорит он. Тянусь за новой сигаретой, не успев докурить предыдущую.

Потом я предлагаю ему сходить в Центральный парк погулять у озера. Но Эзра отвечает, что у него нет времени со мной болтаться.

Нужно быть осторожным. Вечерок ожидается тот еще. Не хватало простыть. Студия забронирована всего на час. Я не имею права рисковать голосом.

Единственное, чего ему хочется, это найти доставку китайской еды в таких же контейнерах, как показывали в «Друзьях». Говорит, это чтоб Ндулу не переметнулся в другой лагерь. Предлагаю включить последнюю серию «Хорошей борьбы». Раньше мы договаривались, что посмотрим ее вместе.

Я провожу в минивэне по меньшей мере четыре часа в день. Ты что же, хочешь, чтоб я просто сидел там без дела и скучал по тебе?