Чтение онлайн

— Здесь, в Вилье-сен-Дени, нет ни одной женщины, которая могла бы быть его возлюбленной, — осторожно проговорила Жозефина, невольно вспоминая о своем неловком признании, но Ида, криво усмехнувшись, качнула головой:

— Вы хотели сказать — любовницей, мадемуазель Лондор.

— Да, — еле слышно произнесла Жозефина и, несмело подняв глаза на собеседницу, продолжила неоконченную мысль: — Кроме, пожалуй…

Холодный и непреступный вид виконтессы Воле, которая спокойно глядела ей в глаза, заставил несчастную девушку запнуться и отвести взгляд. Герцог Дюран говорил ей о том, что при озвучивании подобных обвинений нужно смотреть в глаза, но Жозефина ничего не могла с собой поделать. Будь перед ней любой другой человек, она спокойно дала бы волю своему высокомерию и острому языку, но ледяное спокойствие виконтессы Воле заставляло раздумывать над каждым словом.

— Ну что же вы, договаривайте, — Ида сделала широкий приглашающий жест и, немного помолчав, добавила: — Имейте смелость быть честной, мадемуазель Лондор, особенно с теми, кого ненавидите.

— Кроме вас, — несколько сдавленно проговорила Жозефина и тут же залилась краской от того, что не только посмела подумать подобное о виконтессе Воле, но и сказать вслух, да ещё и в лицо.

— Что ж, как вы видите, на вашу голову не обрушилась кара небесная за столь ужасные мысли, а я не кидаюсь на вас, обвиняя в клевете и аморальности, — Ида поправила перчатку и снова пристально взглянула на Жозефину, которая почувствовала себя ещё неуютнее. — Достоинство никогда нельзя терять, мадемуазель Лондор. Это единственное наше оружие.

— Особенно, когда про вас лгут? — приподняла брови Жозефина.

— Особенно, когда про вас говорят правду, — печально улыбнулась виконтесса Воле и, немного помолчав, добавила: — Никогда ни перед кем не оправдывайтесь, как говорил один мой знакомый.

— Даже если человек требует от вас оправдания? — спросила мадемуазель Лондор. Улыбка Иды стала ещё печальнее. Интересно, поняла ли Жозефина, кто подразумевался под этими словами? Чтобы почувствовала эта нежная и наивная девушка, если бы узнала, что её предположение было правдой? Кто бы вообще здесь выдержал эту правду?

— Тот, кто вас любит, сам придумает вам оправдание, а тот, кто вас ненавидит, никогда вам не поверит. По крайней мере, так утверждал мой знакомый.

— Ваш знакомый был далеко не глупым человеком, — кивнула Жозефина, раздумывая над только что услышанными словами.

— Да, — задумчиво проговорила Ида, глядя куда-то вдаль странным, отстраненным взглядом. — Но, к сожалению, он предпочел растратить свой ум на мелочи жизни, вместо того, что бы дать это миру что-то более стоящее, чем философ-циник.

— И все же общество требует от нас оправдания, если мы совершаем что-то, чего не должны были бы делать, — вздохнула Жозефина. — Разве возможность быть примером для подражания не стоит оправданий?

— Посмотрите на моего кузена, мадемуазель Лондор. Он всегда поступает соответственно своей совести, а не морали общества. Для него куда важнее жить в согласии с самим собой, — спокойно ответила Ида и, пожав плечами, добавила: — Зачем пытаться быть образцом для подражания, если цена этому — вечные муки совести?

Жозефина кивнула и, замолчав, устремила взгляд в серую стену одного из ближайших домов. Сейчас она отчаянно боролась с желанием спросить у своей извечной соперницы, что она думает обо всем этом.

— А что думаете вы сами? — наконец спросила она, снова переводя взгляд на виконтессу Воле. — Что заставило герцога Дюрана уехать?

Ида равнодушно пожала плечами:

— Возможно, желание найти то, что он всегда искал, но не мог найти. Впрочем, если он не смог найти это там, где родился, то вряд ли найдет где-либо ещё.

— И что же это? — после короткого молчания спросила мадемуазель Лондор, на мгновение задумываясь о том, что виконтесса Воле говорит так, словно знает герцога Дюрана так же хорошо, как своего брата. — Любовь?

— Ну что вы, мадемуазель Лондор. Это было бы слишком просто и прозаично для такого человека, как господин герцог, — рассмеялась Ида и Жозефина почувствовала легкое смущение. — Нет, он ищет самого себя. Люди, подобные герцогу Дюрану, всегда ищут себя везде и во всем, и, чаще всего, к сожалению, не находят.

— Надеюсь, герцогу Дюрану повезет больше, и он найдет желаемое, где бы оно ни было, — кивнула мадемуазель Лондор и, присев в легком реверансе, добавила: — Приятно было побеседовать, госпожа виконтесса.

— Ещё два слова, мадемуазель Лондор, если позволите, — внезапно произнесла Ида и Жозефина нехотя кивнула, боясь того, что виконтесса Воле заговорит о своем брате.

— Я не думала, что скажу это когда-либо, — проговорила Ида, как-то странно усмехаясь и протягивая мадемуазель Лондор узкую руку в тонкой перчатке, — но я рада тому, что мы нашли в себе силы говорить друг с другом не в своем обычном тоне.

— Вы предлагаете мне дружбу? — с удивлением переспросила Жозефина, переводя взгляд с протянутой ей руки на лицо собеседницы. Ида, принимая этот взгляд за пренебрежение, усмехнулась чуть сильнее и ответила:

— Временное перемирие. Мою дружбу вы никогда бы не приняли, а я бы никогда вам её не предложила.

С некоторой долей недоверия Жозефина пожала протянутую ей ладонь, так как ничего другого ей не оставалось. Отказ от столь великодушного предложения выглядел бы, по меньшей мере, крайней невежливостью.

— Не хочу, что бы вы думали, будто мне это льстит, — произнесла она, легко кивая в знак прощания.

— В мыслях не было льстить вам, — холодно улыбнулась Ида и, тоже кивнув, направилась дальше по улице, с таким видом, словно только что случившегося разговора никогда не было.

***

В Вилье-сен-Дени Ида пришла с единственной целью, которая, по воле случая, оказалась точно такой же, как и у Жозефины де Лондор. Иде необходимо было как можно скорее найти кузена, которого она не застала дома. То, что Клод не сможет остаться в стороне, когда вся округа обсуждала такое событие, как отъезд его лучшего друга, Ида знала так же хорошо, как и Жозефина.

Отчасти Ида искала Клода для удовлетворения собственного любопытства, если, конечно, её заинтересованность можно было назвать любопытством. Ей Эдмон не сказал ни слова и лишь поставил перед фактом своего отъезда, предоставив самой додумать его причину. Но виконтесса Воле была уверена, что Клод знает если не более менее правдоподобную причину, то уж точно направление, в котором Эдмон уехал. Иде отчего-то казалось, что герцог Дюран дорожил дружбой с её братом настолько, что захотел бы сохранить её, даже покинув Вилье-сен-Дени. Разумеется, она не собиралась бросаться следом за ним, хотя подобные мысли и посещали её в первые часы после прочтения письма. Но гордость взяла верх над чувствами, не без усилий со стороны самой виконтессы и желание отправиться в погоню было подавлено. Подобное поведение сделало бы её похожей на других женщин, таких, как Алин Ферье, а Ида, которую любое сравнение с подобными женщинами только раздражало, не могла позволить себе опуститься до такого.