Чтение онлайн

— В обществе меня будут знать, как вдову военного и, поскольку я планирую жить тихо и скромно, правда обо мне может быть узнана очень не скоро, — виконтесса Воле устало откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза. — Может быть, мне даже удастся прожить эту жизнь в тишине и спокойствии.

— И на что же ты собираешься жить в тишине и спокойствии? — поинтересовалась маркиза Лондор.

— На то же, на что мы жили до этого. У нас больше нет долгов и денег на скромную жизнь на окраине Марселя для всех нас должно хватать, можешь не беспокоиться об этом. Деньги в этой семье всегда были моей заботой, — ответила Ида, не открывая глаз, и, немного помолчав, добавила, — Это все, что тебя интересовало?

— Нет, — качнула головой Жюли, которой на мгновение послышался упрек в расчетливости, проскользнувший в словах и интонации сестры. — Он знает о твоем положении?

— Если ты считаешь, что столь поспешный отъезд Эдмона связан с моей беременностью, то я могу заверить тебя, что это не так, — Ида открыла глаза и выпрямилась, гордо приподнимая голову. — Он не знает, и я приложу все силы, чтобы никогда не узнал, если ему суждено вернуться с этой войны.

Жюли невольно содрогнулась, представляя, каких усилий Иде стоило сказать эту фразу с тем безразличием, с которым она была произнесена. Смерть герцога Дюрана виконтесса Воле вряд ли смогла бы перенести столь спокойно. Возможно, она смогла бы сохранить внешнее спокойствие, привычка жить двойной жизнью быстро приучала к скупости эмоций, но Жюли была уверена, что Ида сошла бы с ума, случись Эдмону погибнуть.

— Он должен знать, — настойчиво произнесла Жюли, тряхнув головой. Глаза виконтессы Воле на мгновение вспыхнули и тут же погасли.

— Моя гордость вытерпела достаточно за последние годы! — воскликнула она, вскакивая и звонко ударяя каблуком туфли о паркет. — Мы порвали нашу связь и довольно! Мои чувства не будут пищей его самолюбию. Он не должен знать, что нас связывает нечто большее, чем несколько проведенных вместе ночей.

Маркиза Лондор обреченно вздохнула и, всплеснув руками, отвернулась к окну. Ида снова опустилась на диван и, опершись локтем на спинку, устремила задумчивый взгляд на книжную полку. Несколько минут в библиотеке царило напряженное молчание, которое ни одна из сестер не желала нарушить.

Учитывая все обстоятельства, Ида имела полное право хранить в тайне происхождение своего ребенка, Жюли понимала это. Но другая её часть почти кричала о том, что Дюран должен знать до чего его распутство довело женщину, которая и так достаточно натерпелась от жизни. На то, что герцог почувствует даже еле ощутимый укол совести, маркиза Лондор не надеялась, так как согласно её убеждениям совесть у Дюрана отсутствовала, хоть Ида и пыталась уверить её в обратном. И если моральное удовлетворение получить не удавалось, то оставалось надеяться на материальное.

— Возможно, он мог бы помочь тебе воспитать ребенка, — нерешительно произнесла Жюли, озвучивая внезапно возникшую в его голове мысль.

— Пусть женится и воспитывает детей, которые будут рождены в законном браке, — резко ответила Ида, переводя взгляд на сестру. — Я не приму его помощь, даже если буду в ней нуждаться. Однажды я уже пошла на поводу у своих чувств и вот к чему это привело.

Маркиза Лондор усмехнулась и снова отвернулась к окну. Ида была горда, как и любой из их небольшой семьи. В конце концов, гордость была единственным, что жизнь оставила им всем. Но она любила Эдмона так, как любила только свою несравненную «Виллу Роз» и случись ему снова появиться на её пути, Жюли была в этом уверена, Ида почти без раздумий снова бы кинулась в его объятья, забыв о том, как сильно обожглась в прошлый раз. И дело было бы не в том, что она забыла о той боли, которую ей причинил этот человек ранее, а в том, что Иде, как фениксу, нужно было обязательно сгореть до конца. Без окончательной смерти она не смогла бы вновь пробудить в себе желание жить.

— Что ж, это твое право, — Жюли проговорила это, глядя в окно на подъездную аллею. — Ты можешь уехать куда угодно и когда угодно, и быть уверенной в том, что я последую за тобой. Ты вольна выбирать, кому знать и не знать правду обо всех обстоятельствах твоей жизни, но есть люди, которые заслужили право знать правду.

— Да, с Моник предстоит тяжелый разговор, — вздохнула Ида. — Но и ей я предоставлю право выбора. Она сможет остаться, если пожелает.

— Нет, я говорила не о ней, хотя и она, не смотря ни на что, заслуживает правды. Я говорила о человеке, который все это время был между вами и даже не подозревал, в центре каких событий находится. Но главная причина, по которой этот человек заслуживает правду — это наши родственные связи и твоя с ним крепкая дружба.

— Клод, — понимающе кивнула виконтесса Воле, откидываясь на спинку дивана и потирая переносицу. Да, ее кузен, как никто другой заслуживал право знать правду о том, что происходило между его любимой сестрой и лучшим другом, хоть это и обрекало его на необходимость выбора. Выбора настолько трудного, что Ида сомневалась, что может предугадать последствия его предоставления. Клод слишком любил честность. К тому же, гибель брата и все связанное с ней, а так же внезапный отъезд друга заметно подкосили его, и реакция на столь неожиданное и ошеломляющее откровение могла быть совершенно непредсказуемой. И виконтесса Воле более всего боялась, что именно он, тот, кто всегда понимал и принимал её, отвернется и откажется от неё. Пожалуй, именно этого она не смогла бы вынести.

Лучший способ ведения подобного разговора с Клодом — это быть абсолютная честность. Ида знала это лучше, чем кто бы то ни было, но в её памяти был слишком свеж её разговор с братом о дальнейшей судьбе Моник. Тогда его любовь к честности едва не привела к их первой за много лет ссоре. В итоге Клод, конечно, в который раз поступился своими принципами, уступив, опять в который раз, своей сестре, но Иде казалось, что это стало пределом для его совести. Именно поэтому она и не желала этого разговора, боясь навсегда потерять расположение одного из немногих дорогих ей людей.

— Я надеялась сохранить все это втайне от него, — тихо проговорила Ида, глядя в потолок остановившимся взглядом. — Он слишком честен для подобных вещей.

— Он либо откажется от вас обоих, либо к обоим же сохранит теплые чувства, — усмехнулась Жюли, обернувшись через плечо. — И, зная нашего кузена, я склонна считать, что он выберет второе.

— Я не заслуживаю такого брата, а Эдмон — такого друга, — вздохнула Ида, устало закрывая глаза и едва удерживаясь от того, чтобы не рассмеяться беспричинным, горьким смехом. — И знаешь в чем ирония? В том, что он считает, будто бы это он недостоин нас.

— Да, сердце у Клода действительно слишком большое, — задумчиво кивнула маркиза Лондор, глядя на пышно цветшие розы. В её глазах это было в большей степени недостатком, чем достоинством. — Так что же?

— Не заставляй меня делать это немедленно, — проговорила виконтесса Воле. — Мне нужно время, чтобы подготовится к этому разговору. Я даже не представляю, как мне сказать ему это все.

Жюли внезапно отшатнулась от окна и, обернувшись, взглянула на сестру расширенными испуганными глазами.

— Боюсь, что у тебя нет времени обдумывать это, — проговорила она, быстро переводя взгляд на окно и обратно, — потому что Клод сейчас идет по нашей подъездной аллее и выглядит так, словно собирается что-то от тебя требовать.

Ида ахнула и, зажимая рот рукой, тоже бросилась к окну. Клод и в самом деле шел по подъездной аллее размашистым шагом, резко помахивая тростью и лицо его было похоже на лицо судьи, который готовится огласить оправдательный приговор преступнику, с которым у него давние личные счеты.