Чтение онлайн

— Могут даже попытаться забить камнями до смерти, — криво усмехнулась Ида, оборачиваясь, наконец, к Жюли. —Это же ведь так по-христиански, не правда ли?

— Я лишь говорю о том, что ты и вправду могла бы держаться чуть скромнее, — покачала головой маркиза Лондор. — В твоем положении…

— Пусть считают, что я им горжусь! — резко воскликнула Ида, которую, видимо, раздражали любые попытки образумить её. — На казнь нужно идти гордо.

— Ты всего лишь ведешь себя вызывающе, — Жюли развела руками. — В этом мало гордости.

— С каких пор ты осуждаешь вызывающее поведение, дорогая сестра? — несколько ядовито осведомилась виконтесса Воле. — Сколько я себя помню, ты всегда вела себя куда более гордо и заносчиво.

Ничего не ответив на это обвинение, Жюли скрестила на груди руки и поджала губы. Больше всего ее задевал не сам упрек сестры, а то, что она прекрасно понимала, что он правдив.

Внизу послышался настойчивый стук дверного молотка, возвещая о приезде Клода.

— Что ж, мы вернемся к этому разговору, если ты пожелаешь, — произнесла Ида, быстро поднимаясь и направляясь к двери, за которой слышались торопливые шаги Жака, — а сейчас мне пора производить впечатление и повергать в ужас наше благопристойное общество.

— Клод поймет, если ты скажешь ему, что передумала, —предприняла последнюю попытку Жюли, но Ида толи сделала вид, что не услышала ее слова, толи и в самом деле не услышала их, уже занятая мыслями о том, что ей придется пережить в ближайшие часы.

***

В гордом одиночестве, высоко подняв голову, Ида ступила на порог залы. Она не чувствовала страха перед этими людьми, как не чувствовала надобности оправдываться перед ними. С пугающим хладнокровием она обвела глазами всех замолчавших при её появлении гостей. Она знала, что каждый в эту минуту осуждает её, каждый готов бросить в нее камень, но каждый ждет что кто-то другой сделает это первым. Молча, не опуская глаз, виконтесса Воле вошла в зал, принимая брошенный ей вызов. Все те, кто ненавидел её раньше, открыто выражали свое презрение, те, кто раньше любили, лишь опускали глаза, стараясь не встречаться с ней взглядом. Как же легко они все отреклись от нее. Даже от тех, кто совершает преступление с точки зрения государственного закона, люди не отрекались с такой легкостью. Продолжая улыбаться, хоть эта улыбка и стоила ей последних сил, Ида в упор посмотрела на Шенье, который тут же опустил свой вызывающий взгляд, на Анжелику, которая вздрогнула от её взгляда и тоже потупилась. Среди авторитетных дам послышались перешептывания, и Ида уловила в них нотки осуждения и, что задело её больше, неудержимой, рвавшейся наружу ненависти. Через миг уже и остальные оправились от её дерзкого поведения и около сотни злых и голодных глаз впилось в Иду. И теперь ей предстояла та самая схватка с уверенным в своей правоте и её преступлении большинством. На миг ей показалось, что её стоическое спокойствие покидает её, что она будет раздавлена, как бы не сопротивлялась.

— Милейшая кузина, ты, как всегда, очаровательна, — прошептал Клод, подхватывая её под руку и увлекая через зал к дивану.

— Благодарю, Клод, ты тоже в своей обычной манере, — со свойственной ей иронией ответила Ида, слегка приседая в реверансе. Появление Клода именно в этот миг для Иды было как глоток свежего воздуха, как ключевая вода в жаркий день. Сейчас она шла через зал с видом королевы, хоть и отверженной, но все же королевы, гордо встречая направленные на нее презрительные взгляды. Никто из присутствующих не удостоил ее даже кивком, а бывшие поклонники бросали в спину самые громкие обвинения. И Ида знала, что её улыбка и её присутствие здесь раздражали их куда больше, чем само её преступление. И осознание этого прибавляло ей уверенности.

— Они не успокоятся, пока не разорвут тебя на части, — прошептал Клод, немного рассеянно оглядываясь по сторонам.

— Значит я обречена на вечное гонение, а они на вечное не упокоение, — холодно ответила Ида.

— Упорство в нашей семье никогда не служило благим целям, — печально улыбнулся Клод.

— Может быть, оно и к лучшему. Благие цели всегда приводят в ад, — виконтесса остановилась и, повернувшись к брату, негромко произнесла: — Представляешь, как, должно быть, обидно всю жизнь иметь добрые намерения и после смерти очнуться в аду.

— Надеюсь, мы не познаем горечь этого разочарования, — мрачно вздохнул Клод.

— Я тоже на это надеюсь.

Ида села на диван, разложив юбки платья, и снова оглядела собравшихся. Ей не нравилась эта атмосфера, что-то витало в воздухе. Ида могла бы назвать это запахом заговора и недомолвок, хотя какие могли быть недомолвки после того, как её тайну открыли этому обществу. Нет, в воздухе витало противостояние, отчаянное и мучительное, хотя его и так было слишком много. Клод видимо тоже чувствовал это и потому стоял рядом в странном напряжении, заложив руки за спину и оглядывая зал из подобья: привычка, которую он перенял у Дюрана. Стайка самых авторитетных дам в составе мадам Лондор, мадам Бонн, Эллен Шенье, матери и двух сестер Алюэт и ещё нескольких шепталась в одном конце зала. На другом конце небольшой кучкой стояли Анжелика, Жозефина, Шенье, который был мрачнее тучи, оба брата Алюэт и ещё несколько молодых людей, и гордо хранили молчание глядя в сторону виконтессы Воле. Не говоря ни слова Ида обернулась на Клода, сделав выразительный жест бровями. Клод мягко кивнул, подтверждая её догадку.

Наконец, не заставляя себя долго ждать, мадам де Лондор в сопровождении дочери, мадам Бонн и Эллен Шенье, встала со своего места и неторопливым шагом, с поистине королевским величием подошла к сидевшей на диване Иде. В зале мгновенно повисла тишина, не нарушаемая даже дыханием или биением сердца. Ида, спокойно и с достоинством смотрела снизу вверх на маркизу.

— Ида, я… — бесцеремонно начала маркиза, даже не поприветствовав гостью. Клод хотел было схватить кузину за плечо и удержать, но было поздно. Глаза девушки вспыхнули гордостью, и она сквозь зубы, но громко и четко, так что её слова в тишине зала прозвучали особенно презрительно, произнесла:

— Для вас я виконтесса де Воле-Берг.

Маркиза де Лондор слегка вздрогнула, но все же взяла себя в руки, заставляя говорить по написанному.

— Я надеюсь, вы осознаете то положение, в которое себя поставили, когда как из жажды денег и для удовлетворения своей развратной натуры отдались человеку не менее мелочному и развращенному. Отныне ваше имя покрыто несмываемым позором и ни в одном приличном обществе вы не будете приняты. Вы запятнали не только свою репутацию, но и репутацию обеих сестре, вашего брата, вашей новорожденной племянницы. В обществе ещё не умерло понятие добродетели, чтобы…

— Ваша добродетель фальшива! Как и все вы, — ответила Ида, резко вскакивая и обводя зал взглядом полным гнева. — Вы все захлебываетесь в грехе и осуждаете других, лишь бы не осудили вас. Если вы будете тянуть на дно других вы все равно утонете, а не спасетесь. Хотя о чем я… Вам ведь и не нужно спасение. Вам нужно, что бы другие не могли спастись.

Маркиза де Лондор холодно усмехнулась:

— Не горячитесь, виконтесса Воле. Крик и резкость — не самая лучшая защита.

— Но единственная, — Ида обернулась, заставив маркизу вновь вздрогнуть и отступить на шаг. — Вы видели когда-нибудь зверя, окруженного сворой гончих? Конечно, вы видели.

Клод одобрительно улыбнулся, мысленно аплодируя этому сравнению.

— Где? Где ваша христианская любовь к ближнему? — Ида гордо оглядывала зал, — Вы все оттолкнули меня, когда я могла лишиться всего, оттолкнули меня, когда я просила о помощи. И вы отталкиваете меня теперь, когда я совершила грех. Вместо того, что бы помочь мне подняться, вы закидываете меня камнями.

На миг замолчав Ида повернулась к компании молодых людей, бывших поклонников и уже спокойно проговорила:

— А ведь вы любили меня Пьер. И вы Шарль. Вы были готовы перегрызть за меня друг другу горло будучи родными братьями. А вы Жоффрей дважды звали меня замуж и клялись в вечной любви, говорили, что будите меня любить несмотря ни на что. Теперь же вы даже не смотрите на меня. И я могу сказать тлишь одно: никто из вас никогда меня не любил. Если бы чувства ваши были подлинны у вас не хватило бы сил отвернуться от той, которую вы любили. Какая же женщина из здесь присутствующих сможет верить вам, если ваша любовь к той, кому вы были преданы даже сильнее чем Богу оказалась ложью?

Виконтесса оглядела зал, на середину которого она вышла. Все: мужчины и женщины, юноши и девушки слушали её молча и затаив дыхание. Обернувшись на мадам де Лондор, которая продолжала молча противостоять ей, снова заговорила:

— Да, я поступила низко. Да, многие из вас предпочли бы умереть в нищете своими детьми, чем пойти на то, на что я пошла ради сестер, которых ненавидела. И это мое единственное оправдание: это был единственный раз, когда я не думала только лишь о собственном благе. Да, я пошла на поводу у желания человека, но он, хоть и в деньгах, оценил меня высоко.