Чтение онлайн

— Доброе утро, Дюран! — воскликнул Клод, резко осаживая лошадь, которая взметнулась на дыбы.

— Доброе, Клод, — ответил Эдмон, садясь и опираясь локтем на колено. — Не знал, что ты любишь утренние прогулки.

— Я сам себя не узнаю в последнее время, — печально усмехнулся Клод, спешиваясь и усаживаясь рядом. — Да и вообще, скоро здесь что-то произойдет.

— В смысле? — Эдмон непонимающе посмотрел на друга.

— В самом прямом, Эдмон, — Клод смотрел куда-то вдаль и выглядел несколько обеспокоено. — Неужели ты не чувствуешь? У меня такое ощущение, что воздух просто пропитан этим непонятным и зловещим ожиданием. Слушай, Эдмон, может я схожу с ума?

— Нет, просто тебе стоит чуть чаще выезжать на природу. Просвещение — это, конечно, великолепно, но от книг тоже стоит отрываться, — поспешил утешить его Эдмон, машинально делая глубокий вдох, что бы почувствовать запах ожидания.

— Здесь свершилось уже достаточно драм, Эдмон, — серьёзно произнес Клод.

— Разве в жизни совершается что-то кроме драм? — печально усмехнулся Дюран, искоса глядя на друга. Клод невразумительно пожал плечами и снова устремил взгляд вдаль. Чтобы он сделал, если бы знал, что на этот раз предчувствие его не обмануло?

***

В полдень Дюран покинул «Терру Нуару» и направился в сторону «Виллы Роз», пустив своего коня медленным шагом и почти не правя им. Ему было всё ещё не по себе от встречи с Клодом. Невероятная интуиция друга пугала его, хоть тот и не мог точно описать то, что чувствовал. Впереди показались низенький, увитый розами, забор и кованые ворота, которые почти всегда были открыты. В воздухе стоял приятный и до боли знакомый аромат диких роз.

Эдмон выпрямился и, пришпорив коня, помчался по длинной и широкой подъездной аллее. Скаковой конь, уставший от медленной езды, резво помчался стремительным галопом.

***

Жюли отскочила от окна холла, возле которого стояла, высматривая Моник, которая должна была вернуться с минуты на минуту со своей утренней верховой прогулки.

— Ида! — пронзительно воскликнула она, бросаясь в гостиную и не найдя там сестры, помчалась в библиотеку. — Ида!

Навстречу ей, из кабинета, уже выходила Ида, на лице которой было выражение крайнего беспокойства.

— Боже, Жюли, что случилось? Ты так кричишь, как будто в доме пожар, — проговорила она, пытаясь понять по глазам сестры, что же все-таки произошло.

— Хуже, Ида, в десять раз хуже, — ответила старшая Воле уже более спокойным тоном. — Он приехал.

Ида мгновенно побледнела. Как она не старалась себя успокоить, предстоящий разговор с Дюраном пугал её. И, словно завершая композицию, раздался резкий, громкий и нетерпеливый стук дверного молотка.

— Не волнуйся, — наконец сказала она, делая несколько глубоких вздохов. — Возьми какую-нибудь книгу, иди в гостиную и постарайся обо мне не думать. Все будет хорошо, Жюли.

И, с улыбкой потрепав сестру за плечи, она добавила, успокаивая её, как маленького ребенка:

— Он же не убивать меня приехал. Мы всего лишь поговорим.

Жюли кивнула, но было видно, что это спокойствие дается ей с трудом. Ида ненавязчиво подтолкнула сестру к двери. Проходя мимо книжного шкафа Жюли, не глядя, вытащила из ряда книг одну, довольно толстую, и, прижав её к груди, вышла в холл. В дверях она столкнулась с Жаком, который мгновенно рассыпался в извинениях, проходя в библиотеку. Герцог Дюран стоял у окна, медленно стягивая с рук перчатки. Увидев старшую Воле, он быстро выпрямился и очень изящно поклонился, улыбаясь божественной улыбкой. Мельком взглянув куда-то в область её груди он, мгновенно сменив улыбку на усмешку, произнес:

— Утешайтесь надеждою и учитесь терпению в скорби?#

Жюли в недоумении приподняла брови и уже открыла рот, чтобы поинтересоваться, что значит это несколько пренебрежительное замечание, но в этот момент Жак, с учтивым поклоном, распахнул дверь библиотеки и доложил:

— Господин герцог, госпожа виконтесса ждет вас в своем кабинете.

Эдмон, круто повернувшись, прошел в распахнутую дверь. Жюли проводила его недоумевающим взглядом и внезапно вспомнила о книге, которую держала в руке. Повернув её обложкой к себе, она поняла, к чему относилось столь возмутившее её замечание герцога. На старом кожаном перелете, тисненное золотом и написанное готическим шрифтом, красовалось только одно слово — «Библия».

Ида тем временем сидела в кресле за своим письменным столом, подперев голову руками, и даже не пыталась сделать вид, что чем-то занята. Она не подняла голову даже когда хлопнула дверь и такой знакомый и любимый голос произнес:

— Здравствуйте, виконтесса.

— А, вы пришли. Не ждала вас так рано, — стараясь говорить равнодушно, ответила Ида. Она желала, что бы он думал, что теперь, когда она поразмыслила над свои положением ей уже всё равно.

— Не люблю откладывать разговоры о делах на потом, — его голос звучал мягко, но холодно. — И прежде всего я хотел спросить, какова сумма вашего долга.

Ида на секунду замялась, думая произнести ли ей истинную сумму или преуменьшенную, и, остановившись на втором варианте, сказала:

— Двадцать пять тысяч.

— И вы говорите истинную правду? — спросил Дюран, слегка вскинув бровь. Виконтесса подняла на него глаза, но тут же их опустила снова. Она готова была броситься в реку, а он стоял в двух метрах от её стола, как всегда невероятно элегантный и, казалось, ничто не омрачало его жизнь.

— Если вам угодно, могу поклясться на Библии, — язвительно протянула она, принимая более уверенную позу.

— Нет, на сегодня её с меня уже хватит, — голос его был всё ещё так же холоден как лёд. — Мне будет достаточно того, что вы посмотрите мне в глаза.

Ида подняла голову и посмотрела точно в его серые, непроницаемые и ничего не выражающие глаза, взгляд которых, однако, давил сильнее, чем взгляд верховного прокурора.

— Хорошо, — Ида бессильно отвернулась в сторону. — В несколько раз больше.

— Давайте, — повелительно потребовал герцог, протягивая руку.

— Что? — растерянно переспросила виконтесса Воле, невольно оглядываясь по сторонам.

— Ваши счета, список ваших кредиторов с суммами, — спокойно пояснил Эдмон, продолжая держать руку протянутой. Средней виконтессе Воле не оставалось ничего другого, кроме как протянуть ему несколько листов, исписанных её мелким, не всегда аккуратным, почерком. Эдмон принял листы, и, развернувшись, с хозяйским видом прошёлся по кабинету, мельком изучая записи. Ида с некоторым недовольством наблюдала за этой вольностью.

— Это всё? — наконец спросил он, оборачиваюсь на девушку. Ида молча кивнула.