Чтение онлайн

— Вы поразительно догадливы. Для вас это как-то нехарактерно, — саркастично улыбнулась Ида, понимая, что ничем при своей репутации не рискует, и коротко напомнила, — Мы уже попрощались. Ещё раз всего хорошего.

И сделав легкий реверанс, который был не менее саркастичен, чем её улыбка, Ида вышла в холл. Как только она перешагнула порог гостиной, её накрыла волна бессильной ярости. Она не могла понять, почему общество, которое всегда говорило о том, что нужно творить бескорыстное добро, так не хотело творить его, когда появлялся случай, и лишь прикрывало неблаговидные поступки красивыми словами. Раздражала и самоуверенность Шенье, которая хоть и поубавилась в последнее время, но зато уступила место ревности. Впрочем, этому чувству с появление Эдмона предалось большинство молодых людей округи, понимая, что рядом с великолепным герцогом каждый из них смотрелся более бледно. Задумавшись, Ида так резко потянула за край перчатки, что швы предупреждающе затрещали. Этот звук немного привел виконтессу в себя, заставляя замереть на ступенях усадьбы Шенье.

Дождь шёл ещё сильнее, и Филипп жался поближе к карете, хотя его это уже не могло спасти. Лошади устало трясли тяжелыми мокрыми гривами и переступали с ноги на ногу, стоя в большой грязной луже.

Всё было кончено. Эта мысль внезапно обожгла Иду, так же, как холодные капли дождя, упавшие на горячую кожу. Медленным шагом, не обращая внимания на ливень, средняя виконтесса Воле подошла к карете. Филипп услужливо распахнул перед ней дверцу и протянул руку, догадавшись по выражению лица госпожи, что и здесь она потерпела неудачу. Ида, не думая, оперлась на его руку и забралась в экипаж, продолжая бессмысленно смотреть прямо перед собой. С самого начала, как только она переступила порог «Виллы Роз», она знала, что эта её попытка обречена на провал. В какое-то мгновение она почувствовала злобу на Жюли, которая заставила её поверить в то, что эта безумная авантюра удастся, и на себя, за то, что поверила в это. Драма оказалась сыграна, и оставались лишь заключительные акты: позорное выселение, торги и переезд в Марсель.

— Куда прикажете, госпожа Воле? — ненавязчиво осведомился Филипп. — На «Виллу Роз»?

И вдруг блеснул последний луч надежды. Тот, о котором средняя виконтесса Воле почти забыла.

— Нет, — резко ответила она, выпрямляясь и принимая своё прежне гордое и неприступное выражение. — В «Терру Нуару»! И как можно быстрее, слышишь?

Филипп кивнул и, захлопнув дверцу, взлетел на козла. Отдохнувшие лошади сорвались с места и помчались по дороге навстречу дождю, гордо вскидывая головы. Ида, так же как и раньше, смотрела в окно. Это был её последний шанс, и Ида ухватилась за него, хотя и понимала, что утопающему вряд ли может помочь соломинка, а уж тем более её иллюзия. На мгновение Ида задумалась о том, помешало бы ей обещание, если бы она дала его Жюли в холле «Виллы Роз» и, с некоторым ужасом, обнаружила, что нет.

***

Эдмон сидел в кресле за столом в своем кабинете. Одной рукой он подпирал голову, облокотившись на стол, а в другой держал зажатый между пальцами бокал, в котором красиво искрилось красное вино. У него было ужасное настроение. Настолько ужасное, что даже кофе ему не помогал и скрипка не могла вернуть к жизни своим нежным звучанием. Впрочем, две бутылки «Шато» с выдержкой тоже не помогли и он уже всерьез задумался над тем, что средства от его меланхолии не существует. Что было причиной его сегодняшнего декаданса, он не мог сказать наверняка. Скорее, такая мысль у герцога тоже проскальзывала, всё дело было в привычке периодически напиваться, что теперь, за неимением подходящей компании (Клод вёл куда более трезвый образ жизни), приходилось делать в одиночестве.

Дюран грустно посмотрел на стоявшую перед нм полупустую бутылку и, вздохнув, подумал, что третья, наверное, была уже лишней. Но бросать начатую бутылку великолепного «Шато», под которое так хорошо шли философские рассуждения о несовершенстве мироустройства, ему тоже не хотелось и, допив оставшееся в бокале вино, Эдмон уверенно потянулся за бутылкой.

В этот самый миг Ида, подбирая юбки, поднималась по мокрым и скользким ступеням «Терры Нуары», низко наклонив голову. Возле двери она немного помедлила, словно ещё сомневалась в том, стоит ли просить помощи у своего соседа. Наконец, решив более не сомневаться, потому как сомнения заставили бы её развернуться и уйти, Ида решительно взялась за дверной молоток, который показался слишком тяжелым, и ударила им несколько раз, нетерпеливо переминувшись с ноги на ногу. Сгущавшаяся вокруг темнота и не прекращавшийся дождь не добавляли ей уверенности. Одна створка высоких и тяжелых парадных дверей отворилась, и из дома выглянул дворецкий. Увидев женскую фигуру, он без колебаний пропустил её в дом, казалось, даже не удивленный столь поздним визитом одинокой барышни.

— Мне нужно видеть господина герцога Дюрана, — проговорила средняя виконтесса Воле, стягивая перчатки и отмечая про себя, что в доме Шенье она вела себя куда увереннее. — Срочно. По очень важному и неотложному делу.

Дворецкий, сохраняя всё тоже холодное выражение лица, поклонился и направился в одну из боковых дверей.

Ида оглядела холл. Сейчас, когда здесь было тихо, спокойно и царил легкий полумрак, она смогла, наконец, его разглядеть. Под потолком, который был отделан замысловатой лепниной, висела огромная хрустальная люстра, украшенная тысячей красиво ограненных подвесок. Широкая парадная лестница, с резными балясинами из черного дерева и широкими перилами, разделявшаяся в середине и покрытая тёмно-синей ковровой дорожкой вела на второй этаж. Над площадкой, между двумя массивными бра, висел, в строгой позолоченной раме, огромный парадный портрет хозяина поместья, так хорошо вписывавшийся в мрачный интерьер холла. Дюран был изображен в полный рост, одетым в черный костюм, который разбавляло пятно кипенно-белой рубашки с высоко поднятым воротничком. Из-под рукавов фрака тонкими белоснежными полосками выглядывали манжеты. Темный галстук был сколот золотой булавкой с темным камнем. Под правой рукой он держал трость, которую изящно поддерживал тонкими длинными пальцами. Он стоял полубоком, гордо подняв голову и слегка прикрыв глаза, свысока глядя на хрупкую фигуру Иды, которая стояла посередине громадного холла. Было даже странно, что она не обратила на этот портрет внимания, когда была здесь на Рождественском балу. Художник оказался в достаточной степени талантлив, чтобы придать лицу своей модели не надменное выражение, а грустное и даже несколько страдающее.

— Невероятно… — тихо прошептала Ида, всё ещё заворожено разглядывая портрет.

Эдмон тем временем, так же сидел за столом в кабинете, подперев голову рукой и играя вином в бокале. Дверь тихо отворилась, но он обратил на это столько же внимания, сколько на уже привычный шум дождя за окном.

— Господин Дюран, к вам дама, — сказал дворецкий, не считая нужным тратить время на лишние приготовления. Секунд пятнадцать Эдмон осознавал услышанное и ещё секунд пятнадцать раздумывал над ответом. Дворецкий терпеливо ждал, остановившись в дверях.

— Ну что ж, проси. Раз она пришла в такое время и в такую погоду, значит, её привело, что-то действительно важное, — наконец ответил Дюран.

Дворецкий кивнул и тихо закрыл за собой дверь. Эдмон залпом допил оставшееся в бокале вино и плеснул туда воды из стоявшего рядом графина, которую тут же выпил, заедая долькой лимона, хотя и понимал, что это уже не поможет и от пришедшей дамы придется держаться на расстоянии метров двух. Схватив со стола полупустую бутылку, он резко вскочил с кресла. От резкого движения закружилась голова, заставляя всё вокруг принять чуть более размытые очертания. Спрятав бутылку и бокал в самый дальний и темный угол шкафа, и задвинув её книгами, Эдмон подошел к висевшему над камином зеркалу, критическим взглядом оглядел свое лицо и, пригладив рукой волосы, прошептал:

— Сойдет.

Дверь открылась и в кабинет, с легким поклоном, вошла Ида. Поверить в это явление Дюрану было трудно, но верить приходилось, так как он был ещё не настолько пьян, что бы воображение подкидывало ему желанный образ в форме видения.

— Добрый вечер, господин Дюран, — её голос был немного усталым. — Прошу прощения за столь поздний визит, но у меня к вам очень важное дело.

— Важное? — переспросил Эдмон, который всё слышал через слово. — Ну что ж, говорите, я слушаю.

— Если позволите, я начну с сути дела. Тем более, что в разговоре с вами бесполезно прибегать ко лжи и лести, — со вздохом сказала она, стараясь не глядеть на него. — Я срочно должна вернуть очень крупную сумму денег, которой не располагаю.

— А я здесь при чём? — спросил Эдмон, подходя к окну. Он действительно не понимал, но виконтесса Воле уже сделала свой вывод. Ей казалось, что сейчас он как обычно издевается над ней. Его равнодушный, ледяной тон раздражал её. Но развернуться и уйти сейчас, значило похоронить последнюю надежду спасти «Виллу Роз».

— Я прошу у вас помощи, как до этого попросила помощи у половины соседей, — снова заговорила она, сдерживая раздражение. — Прошу дать мне денег, чтобы я могла расплатиться со своими кредиторами.

— И где гарантия, что я получу их обратно? Или я похож на благотворительный фонд? — поинтересовался Дюран, приподнимая бровь. Он хотел, что бы это звучало, как шутка, но получилось излишне резко и саркастично.

— Я прошу не милостыню! Я прошу в долг! — в отчаянье воскликнула Ида. — Снова!