Чтение онлайн

Земля под ним разверзлась.

Бывшего культиста обхватило черное, влажное от слизи щупальце. Аскольд выбросил вперед руку, намереваясь спалить дрянь, но та уже исчезла в земле, увлекая за собой потрясенного Рафиана. Через мгновение из земли вырвались еще три щупальца: одно схватило старого низшего мага, другое – бывшего кузнеца с обожженным лицом, третье заметалось на том месте, где только что стоял Алавет. Аскольд послал в него струю огня, склизкая кожа свернулась, обнажая воняющую горелым плоть, и щупальце скрылось под землей.

Таких тварей колдун прежде не видел. В основном с Изнанки лезло нечто членистоногое, примитивное и тупое, что отогнать было довольно легко. Аскольд ловко забрался на крышу одного из бараков: здесь подземный монстр, чем бы он ни был, его не достанет. Остальные делали то же самое: кто-то быстрее, кто-то медленнее, но в панике не метался никто. Все-таки своих людей он муштровал хорошо.

Маг поискал глазами Проповедницу. Девчонка, поддерживаемая под руку Кирианом, а, может, поддерживающая его, карабкалась на здоровенный валун рядом с пыточной. Тоже неплохо, вряд ли неведомая тварь способна проламываться сквозь камни. Но что это, Шамор побери, такое?

Щупальца вновь вылезли из земли, на этот раз всего три. Аскольд удовлетворенно ухмыльнулся и огрел их огненным потоком, но конечности твари извивались с потрясающей быстротой. С другой крыши выпустил ледяное копье Алавет, пригвоздив щупальце к земле. Жаль, Гафин, помогавший ему в милом развлечении с патрулем, сейчас где-то в пыточных Тан-Фойдена, маг земли пришелся бы как нельзя кстати.

Пораженное льдом щупальце отчаянно задергалось, земля вздыбилась. Монстр, кем бы он ни был, понял ошибочность своей стратегии и решил показаться целиком.

Здоровенная, размером с дом туша, венчаемая маленькой треугольной головой с одним глазом и зубастой пастью, вылезала из-под земли. Как она вообще там поместилась, туннель прорыла? Поводила башкой из стороны в сторону, принюхалась. Она ведь слепая, должна быть слепой. В подземной тьме зрение ни к чему.

Тварь дернулась, когда на нее с двух сторон полились потоки льда и огня. Как жаль, что у них всего два боевых мага. Кожа на боку слезла, опаленная, открывая черное мясо, одно из оставшихся в живых щупалец промахнулось мимо Аскольда, зато другое стащило с крыши старика и тут же отправило в зубастую пасть.

Пронзительно заорал мальчишка. Аскольд быстро обернулся: незадачливый поклонник Проповедницы не пострадал, всего лишь был в ужасе. Впрочем, он быстро опомнился и попытался неуклюже встать перед девушкой. Герой, забери его Шамор.

Вокара, к удивлению Аскольда, не орала. Она неотрывно смотрела на чудовище, так пристально, словно пыталась взглядом прожечь в нем дыру. По крайней мере, издалека ему так казалось.

Аскольд направил прямо в морду твари огненный поток. Мерзость на удивление плохо горит, любая другая на ее месте давно бы уже сдохла. Алавет делал пассы руками и что-то шептал. Похоже, пытался заморозить то, что текло по жилам монстра вместо крови.

Подземный уродец взвыл, закрутился на месте, беспорядочно размахивая щупальцами. С криком упал одноухий низший маг и исчез в зубастой пасти.

Аскольд почувствовал, как приходит в бешенство. Он освободил этих людей, он защищал их от Рёгнера. Он не позволит убивать их какой-то ошибке природы.

Огнетворец прошептал заклинание, и дерево над головой твари вспыхнуло. Полыхающие ветки валились на монстра, словно факелы, одна ударила чудовище прямо в глаз. Тварь пронзительно заорала и принялась метаться по лагерю. Аскольд увернулся от беспорядочно бьющих щупалец. Шамор, он должен был издохнуть, а не впасть в безумие!

– Нееет!!!

Это орет Кириан. Дергаясь, как ошалелый, монстр попер прямо на Вокару, и ее верный рыцарь не придумал ничего лучше, чем героически закрыть девушку собой. Щупальце метнулось к нему и промазало, поскольку Проповедница успела повалить своего незадачливого спасителя на камень.

Шкура твари пузырилась, обнажая черное мясо, с двух сторон ее поливали льдом и огнем, но монстр упорно отказывался дохнуть. Замахнулся еще раз, метя в лежащих на камне юнцов. Юнцов, неуклюже пытающихся встать. Проповедница лежала на спине, снова пялясь на чудовище. Аскольд отчетливо понял, что они не успеют.

Жаль. Бесславный конец для смелой и странной девицы и влюбленного в нее дурака. Проповедница давно уже могла погибнуть сотнями разных способов, но из всех судьба приберегла для нее самый мерзкий. Сгинуть в пасти неведомого чудовища, быть сожранной заживо.

Щупальце замерло в полуметре от своей цели. Зависло в воздухе, словно монстр вдруг заколебался. Всего на мгновение, но Алавету этого хватило. Ледяной гарпун наконец-то вонзился в голову застывшей на месте твари и пробил ее насквозь. Щупальца дернулись в последний раз и опали.

Аскольд, выждав мгновение, спрыгнул с крыши и подбежал к чудовищу. Мертвое, вне всяких сомнений. Эту мерзость надо будет спалить, а пепел утопить в отхожем месте.

Рядом собирались его люди. Их четырех десятков он потерял пятерых: всего вдвое меньше, чем за все полгода после бунта. Потерял из-за вылезшей из-под земли дряни. Жаль, что чудовище сдохло: он предпочел бы обездвижить и замучить его медленно.

Проповедница, опираясь на плечо Кириана, с трудом подошла к огнетворцу. Выглядела она ужасно: синие глаза потускнели, от лица словно отхлынула вся кровь, руки мелко дрожали. Оказывается, и тебя можно напугать, ты не такая железная, какой хочешь казаться.

– Что это было? – выдавила из себя Вокара.

– Не знаю, - честно ответил колдун. – Никогда в жизни не видел подобного.

Девушка кивнула, словно ответ ее удовлетворил, пошатнулась и снова вцепилась в плечо своего рыцаря. Надо отправить ее отсыпаться.

– Пойдем, - колдун потянул девушку за другую руку, та почти что повалилась на него. – Уложим тебя спать.

Вокара, вцепившись в колдуна, покорно двинулась следом. Он заметил, что губы у нее искусаны в кровь. И еще кое-что. Запястье Проповедницы покрывала тонкая сетка свежих порезов.

;

Глава 8

Спеют плоды на Великом Древе, наливаются соком и скатываются наземь. Распускаются почки, зеленеют листья, чтобы опасть и унестись вместе с ветром. Так и души людские, совершив предначертанное, теряются в шелесте его ветвей, проливаются водой, что питает его корни, чтобы однажды возродиться вновь. Глуп и погряз в гордыне тот, кто в самый суетный день не найдет минуты встать на колени и воздать Великому Древу почести. Помолиться за мир, что погряз во зле, за себя и за других. За Амарию, что стоит грудью на пути тьмы и совсем себя не жалеет. Не Амарию, Констанс. Амария Шаоме умерла, ее сожгли на костре восемнадцать лет назад. Но Великое Древо в милости своей подарило ему другую дочь, названную, так похожую на родную.