Чтение онлайн

Сняв шлем и смахнув слёзы, я осушил свою фляжку. Я отчётливо помнил, как погибли все мои гвардейцы — да и не только мои. «Лучшие воины — это крестьяне», — вспомнил я поговорку папаши.

— И кто после всего этого вернётся в деревню? Кретин!

Огляделся — Дана лежала так же неподвижно. Сняв снаряжение, я попытался воспроизвести то чувство защиты. Частицы вновь покрыли моё тело — не показалось, значит. Выйдя из комнаты, я наткнулся на спящего гвардейца. Не стал его будить и двинулся дальше. Раз я жив, значит, в этой схватке мы победили. А раз мы внутри этого здания — значит, ещё и что-то захватили.

Услышав голоса, я нашёл Леонида — тот, перешучиваясь, пил с уцелевшим гвардейцем. Не говоря ни слова, я подошёл и присел за их столик.

— Сколько?

— Семнадцать.

— У Эреба?

— Тринадцать.

— У нас есть данные, откуда парни пришли? Где живут их близкие?

— Да, в контракте всё прописано.

Я окинул взглядом отсутствующую конечность Леонида.

— Руку мы тебе вернём. Не солидно капитану гвардии без руки.

— Ваше благородие, может, возьмёте меня камердинером или дворецким?

Вспомнив уроки Доминика и Грозу, я улыбнулся.

— Можно и дворецким. Тут комнаты свободные остались?

— Нет, ваше благородие.

— Ты мне тут не «благородькай». Отныне и впредь — только по имени. Это касается и тебя. Там наш гвардеец в коридоре уснул — плащ бы ему.

Пройдя дальше, я увидел Гипериона с Пайросом, старательно изучавших пульт управления станцией. Думаю...

— О, Цербер! Ты-то мне и нужен. Понимаешь, что тут к чему?

— Так ты же...

— Да, та штука меня знатно потрепала. Но пока от меня остался хоть кусочек — я могу вернуться.

— В таком случае я бы ничего не трогал. Может, тут есть какие-то книги или что-то подобное?

— Мы не нашли.

— Много погибших магов?

— Двое молодых — Майя и Рауль. Твои — Варина и Филиппа — вовремя замотали.

Тут к нам ввалился Филипп — его правая рука и нога были из кристаллов.

— А ты это... как?

— Грань открылась. Меня теперь и вовсе не убить.

Он посмотрел на свою антрацитовую руку и горько улыбнулся.

— Но к лекарю я всё же похожу. Не готов пока в доспех превращаться.

— А раны?

— Обезболивающее. Правда, через пару дней буду выть белугой, и мне не будет стыдно.

Выйдя со станции, я увидел гвардейцев и Эреба, сидевшего перед ними.

— О чём задумался?

— Ты знаешь, Цербер, многих я знал с малых лет. А они теперь... вот.

— Для мёртвых уже ничего не сделаешь. Но присмотреть за их близкими мы можем.

Эреб кивнул. Я передал ему флягу с вином — гвардейцы несли это добро с собой, а теперь его некому пить.

— Бурда.

— Бурда, — подтвердил я.

Он ещё раз приложился к фляге. К нам подошёл Бартолд.

— Хватит убиваться. Им всё равно, а мы ещё на территории врага.

— Где Первый?

— Считай, он теперь везде. Взрыв был такой, что разметал его на части. Теперь можно с уверенностью говорить — голем был легендарным.

Я покивал головой. Картина того, как он пробивался мечом к установке, ярко отпечаталась в памяти.

— Кстати, поздравляю с пробуждением. Мир у нас так себе, но без таких, как мы, наступит полная жопа.

Улыбнувшись простой шутке, я поднялся и подошёл к стене. Знак нашего дома — порезы на полотне — и я, кажется, понял почему. Включив броню, я попробовал ударить, как медведь лапой, и получил закономерный результат.

— Всегда не мог понять, почему наш знак такой. А теперь это так очевидно.

Через пару дней все более-менее пришли в норму. На станцию было пару нападений гоблинов, но Бартолд и Пайрос не подпустил их близко. А когда пришла в себя Дана, соорудила простенький каменный купол для защиты.

Мы похоронили павших, и Дана постаралась создать скульптуры всех, кто остался здесь навсегда.

После похорон

— Что помнишь про бой?

— Практически ничего. Как только всё началось, меня будто молотками отбили. До сих пор всё болит.

— А Первый бился как герой.

— И бросил меня тут одну?

— Ну, вообще-то он отдал израненную тебя мне и отправился карать обидчиков.

— Это как? Я ему таких команд не давала!

— Ну, как есть. Если ты в порядке — создавай какую-нибудь «кракозябру», и поехали отсюда.

— Эксплуататор! Вообще-то я ранена!

— На руках тебя понести?

— Лет через двадцать, может быть.

Закатив глаза, я отправился к пульту управления. Гиперион за прошедшее время так ничего и не нашёл, а меня радовало, что тут нет системы самоуничтожения. Пайрос остановил все возможные действия этой станции, механизмы замерли, потеряв важные элементы для работы. Мы научились переключать виды с камер, но без карты вообще не было понятно, что и где происходит. Тут было множество механизмов, но ни одной вещи, которая хоть как-то приблизила бы нас к разгадке о противнике.

На следующий день Дана создала многоножку, способную увезти всех нас. Мы двигались в темноте — не осталось никого, кто мог бы освещать путь. Я размышлял о том, что могли бы сделать гвардейцы, и приходил к неутешительному выводу: ничего. Даже не все маги оказались полезны в такой переделке — простым людям в подобных разборках не место.

Вспомнив свою разорванную в клочья броню, я поморщился. Полтора золотых, улучшена Филиппом... И что в итоге? В итоге мы оказались не готовы к подобной войне. А враг, можно сказать, даже не вышел на бой. И почему мне интересно... Хотя нет, не хочу знать.

А ведь ещё предстоит зачищать гоблинов, а нас теперь — полтора землекопа. Приближаясь к порталу, Дана особо не церемонилась с нашим комфортом. Гвардейцы несли Филиппа, который, в соответствии со своими обещаниями, орал белугой. Но никто не сказал ему ни слова — на своих протезах он прыгал два дня, пытаясь быть полезным.

Когда мы добрались до лагеря армии Орфена, где, наконец, дали «белуге» снотворное, произошла ещё одна странная встреча.

— Гиперион, друг! Наконец-то я тебя увидел!