Чтение онлайн

Сёстры удивились, узнав, что в армии больше не ставят палатки на отделения и взвода, на что отец, наследник престола, Владимир Николаевич, пояснил: — Теперь только так. Каждая сторона конфликта старается держать в небе беспилотники для разведки. Их, конечно, сбивают, но тут же появляются новые. И если они что-то подозрительное засекают — высылают уже дроны глубинной разведки. И в случае обнаружения противника на позиции сразу что-то прилетает. Поэтому солдаты круглые сутки в специальных комбинезонах под цвет местности и прошитых специальной тканью, чтобы тепло не излучать. Ну и рассредоточены.

— Ты вот что расскажи, как отношение к тебе в училище? — поинтересовался Владимир Николаевич у сына.

— Пап, ну какое ещё отношение может быть к цесаревичу? Исключительно подчёркнуто-уважительное. Низкопоклонства и чинопочитания не наблюдаю, но все знают, что я не обычный курсант и ведут себя соответственно. Я действую вместе со всеми и стараюсь не выделяться. Во взводе и отделении всё ровно — и я, и сослуживцы понимают, что мы в одной лодке и от каждого зависит общий результат.

Упомянув «лодку» Саша вспомнил свои неудачные подходы к деду и отцу насчёт морской службы, и немного взгрустнул.

— А по магии тренировки уже были? — задал вопрос дед, император Николай Петрович Романов.

— Через день бывают, — согласно кивнул внук. — Они общие, так что родовые техники никто не демонстрирует, но есть курсанты с очень приличным потенциалом: середина или даже ближе к концу второго уровня. И это на первом курсе.

Неспешная беседа продолжалась почти час.

Отдохнув и отписавшись друзьям в сети, цесаревич Александр решил не откладывать незаконченную августовскую беседу с отцом и направился к его кабинету. Адъютант наследника приветливо улыбнулся Александру и тут же нажал кнопку переговорного устройства: — Владимир Николаевич, к Вам цесаревич.

Войдя, Саша прямо с порога начал: — Папа, мы с тобой после триатлона не договорили.

— О чём? — задумчиво свёл брови отец.

— Об Андрее Первозванове.

— Опять… — протянул наследник престола.

Александр слегка кивнул, положил перед отцом несколько справок и продолжил: — Я пока в Крыму был, основательно потряс паутину. Так вот. Андрей Андреевич Первозванов…

Развернув свою папку, он начал цитировать или пересказывать содержимое: — Родители, настоящее имя, данное при его появлении на свет, а также дата и место рождения неизвестны. До одиннадцати лет нет ничего, что бы свидетельствовало о его существовании. А в одиннадцать, на Троицу, он едва не умирает. То ли эпилепсия, то ли сердечный приступ. То ли ещё что-то… Из особенностей организма: порода видна, налицо «романовский» акцент, соответствующие цвет волос и глаз, леворукость и специфический прищур.

Увидев, что отец вскинул глаза, Александр отрицательно помахал руками и поднял указательные пальцы: — Давай я зачитаю всё, тут немного. А если мы сразу начнём обсуждать, то дальше первого абзаца не уйдём. Так вот, после выздоровления его тут же берёт под опеку известный дворянский род и пацан, получивший образование в «три класса церковно-приходской школы», идёт учиться в один из лучших лицеев Владимира. И сразу становится звездой лицея и лучшим учеником: выступает на областных олимпиадах по нескольким предметам, блещет произношением на десятке языков, побеждает на дуэлях и вытягивает спортивную команду на недостижимый прежде уровень. И круг общения у него соответствующий — на день рождения несколько княжичей прилетает или приезжает, и местная элита вся с ним тусуется. Такая вот сирота казанская.

— А чтобы он себя ущербным не чувствовал, князья и графы наперегонки дарят ему имущество. Много среди нашей аристократии найдётся бессребреников, помогающих бедным? Ищи-свищи: не найдёшь! А тут — все как один стали меценатами. И подарки не абы что, а будут похлеще моего крымского поместья или яхты. Ну, я-то принц, и подарок мне аристократы могут и как вложение в отношения с будущим императором засчитать. А сироте с чего наша элита такие подарки делает? У нас даже для солдат «за ленточкой» сбором средств занимаются почему-то исключительно старушки да бабы по деревням и забытым Богом микрорайонам маленьких городков. Ну и мелкое и среднее купечество и предприниматели. А люди при серьёзных деньгах и собственности себя при этом особенно не проявляют.

— Понимаю: он медведя убил и за это Окинов виру заплатил; тут всё законно и по-княжески. Но дальше: вроде вира за оскорбление, но целый кирпичный завод: дворянин оскорбил простолюдина и передал ему кирпичный завод. Если бы был в империи такой подход ко всем, у нас бы половина баронов и графов разорились — они себя в общении с простым народом не сдерживают. Потом Первозванов покупает землю по очень невысокой цене. Очередной подарок — гостиница и ресторан. И так всё время — обстоятельства складываются постоянно в его пользу и имущества у него скоро будет как у иного графа. И учиться он пошёл в Дипломатическую академию. Тоже вполне законно, мог и на основе выпускных экзаменов туда поступить, а уж как триатлета его вузы должны были рвать на куски и сулить золотые горы, лишь бы к себе заполучить.

— Резюмирую, — кивнул Александр отцу: — Как любила говорить наша лицейская «химичка»: а что в сухом остатке? А мы имеем: он реально крут и очень талантливый и умный парень — и хозяйством занимается, и умело им управляет; характер у него железобетонный и в двенадцать лет от медведя-шатуна не побежал, потому что совсем мелких детей спасать надо было; классный стрелок из лука, боец на мечах и в джигитовке; друзей у него полно и ценят они его за то, что он правильный парень. И характер он свой доказал, когда с младшим Гефтом сошёлся — того все презирали, считая сыном предателя, а Андрей его поддержал в трудную минуту. И его за это во Владимире, бывало, за день по три-четыре раза на дуэли вызывали. Он не дрогнул и от друга не отказался, выдержал давление. Если бы у меня был такой сын, я бы им гордился. А ты? Стыдишься?

Александр подвинул отцу папку с распечатанными справками и фото, встал и молча вышел.

Едва дверь за сыном закрылась, Владимир Николаевич жадно начал перелистывать бумаги, и быстро пробежав их, запустил компьютер и набивая поисковые слова, стал скачивать документы с правительственных серверов, сравнивая их между собой и анализируя содержание. То, что его заинтересовало, он сразу пускал на принтер. Через полчаса, рассортировав распечатки по порядку, он откинулся в кресле, побарабанил пальцами по столу и глубоко задумался.

— С отцом надо однозначно переговорить, причём, желательно, сейчас, — наследник престола нажал кнопку переговорного устройства прямого телефона с императором и дождавшись ответа, задал вопрос: — Папа, уходить не собираешься, я подойду сейчас?

Войдя в кабинет отца, он увидел, что Николай Петрович сидит за столом с приглушённым светом; пиджак и галстук он снял, верхнюю пуговицу рубашки расстегнул. Перед ним на столе высились две горки разноцветных папок. Когда сын вошёл, император кивнул ему головой, дочитал документ и поставив подпись, положил папку в «высокую» стопку.

Улыбнувшись сыну, он кивнул на стол, заваленный документами: — Стоило на день уехать за город, как тут же навалили кучу. А если не разгребёшь, через три дня придётся весь день сидеть, не разгибаясь, до закипания мозгов. Что у тебя?

— Две новости: одна хорошая, вторая, я бы сказал, непонятно-неожиданная, — ответил наследник престола, присаживаясь.

— Ну, давай с хорошей, — император отложил ручку и сосредоточился.

— Наш сын и внук, цесаревич Александр, толковым императором будет, — ответил Владимир Николаевич. — Обладает умениями в условиях недостатка данных найти и проанализировать информацию, сопоставить факты, выдвинуть версии и их отработать. Так что, когда станет он императором, хитроушлые среди наших подданных не смогут ему лапшу на уши вешать.