Чтение онлайн

Все остальные месяцы приходятся на влажный сезон. Дожди идут каждый день. Однако обложной дождь на целый день бывает редко. Обычно налетит тропический ливень, прольется с небес воды немеряно, и минут через 40 уже опять жарит солнце. Очень часто льет не днем, а ночью, да еще с грозой. Молнии полыхают так часто, что кажется, можно при их свете читать. Во время ливней дождь идет стеной и видимость падает почти до нуля. Мне не раз приходилось останавливать машину у обочины и ждать, пока не кончится дождь.

Я уже упоминал, что через город протекают многочисленные ручьи и речки, и одна такая речка текла как раз за нашим забором. Это сейчас вокруг всех загранучреждений наворочены заграждения и баррикады. А в те годы был у нас с тыльной стороны забор из сетки рабица. Со стороны соседней виллы, где жил француз-кооперан, был такой же забор, высотой метра полтора, не больше.

В сезон дождей ручьи и речки иногда разливались, подтапливая окрестности. Причем произойти такой разлив мог неожиданно, если ливень прошел в верховьях, а не у нас. Речка вдруг разливалась при ясном небе.

Протекала она под дорогой. Вода проходила через широкую трубу. Если речка разливалась слишком сильно, вода просто переливалась поверх дороги. Продолжались разливы недолго и это никого не беспокоило.

Однако по соседству решил поселиться один из местных министров. Его участок был выше, и ехать к нему нужно было как раз по той дороге, под которой протекала речка. Дорога была латеритовая, от дождей на ней образовывались выбоины и колдобины, и министр добился, чтобы дорогу заасфальтировали. При этом над трубой дорога стала примерно на метр выше. Ну и дай ему Бог здоровья, нам-то что.

В первый же сезон дождей выяснилось, что нам очень даже что. Если раньше ливневые воды просто переливались через дорогу, то теперь она их отбрасывала на наш участок. Начались самые настоящие наводнения.

Первое наводнение случилось ночью. Обнаружилось, что нас подтопило, чисто случайно – кто-то с первого этажа пошел ночью в туалет и, спустив ноги с кровати, оказался по щиколотки в воде. Вода стояла уже в доме! Сообразив, что здание посольства стоит еще ниже, чем жилая вилла, мы подняли тревогу. Но было поздно. Ночных дежурств у нас еще не было (сейчас в это трудно поверить, но тогда мы о своей безопасности не беспокоились). Первый этаж посольства оказался затоплен, промокли ковры и мягкая мебель. Залило и стоявшие в гараже машины – вода дошла до сидений. Неделю все это хозяйство пришлось сушить на солнце, но даже после этого ковры и мебель слегка попахивали. Машины вроде просохли лучше, поскольку сиденья были из кожзаменителя.

Со временем мы выработали алгоритм – первый заметивший признаки надвигающегося наводнения поднимал тревогу, все проживавшие на территории посольства мобилизовались на уборку мебели и ковров на второй этаж. Машины отгонялись на пригорок у ворот. Таким образом, ущерб от наводнения минимизировался.

Отработанная схема, тем не менее, не уберегла от казуса. Сменился посол. Через несколько дней после приезда нового посла, Г.В. Уранова, случилось наводнение, пик которого, как обычно, пришелся часа на два ночи. Мы уже все убрали наверх, беспокоить посла было совершенно ни к чему. Но завхоз, видимо, решил выслужиться перед новым начальством, позвонил послу на виллу и сообщил, что у нас наводнение. А кабинет посла был на первом этаже.

Через пять минут посол ворвался в посольство и бросился в свой кабинет с криком: «Где сейф?» Лица на нем, что называется, не было. То, что было, выглядело ужасно – он был какого-то серого цвета. Он положил в сейф, на дно, свои верительные грамоты18, которые должен был вручить президенту! Вы себе представляете посла с подмоченными – пусть в буквальном смысле – верительными грамотами? Если запрашивать новые, это же надо все объяснять, весь МИД будет валяться от хохота, да и пришлют новые грамоты не раньше, чем через месяц. Кошмар!

К счастью, мужики из техсостава не только вытащили из кабинета ковер, но и догадались поднять и поставить сейф на табурет. Верительные грамоты остались сухими. Вскоре они были вручены.

Мне посчастливилось поймать хамелеона. Чисто случайно. Поехав в направлении Кап Эстериас, мы решили проехать к берегу по грунтовой дороге, не доезжая до Капа, точнее, проверить, можно ли это сделать. Выяснилось, что можно, но берег оказался каменистым и для купания неподходящим.

Когда мы ехали обратно, я увидел, что по латеритовой дороге что-то медленно движется. Остановился, выскочил посмотреть поближе. Батюшки-светы, да это хамелеон. По какой-то причине он не изменил цвет, и на красном латерите его зеленая чешуя была хорошо видна. Хватать его руками я поостерегся – у меня была широкополая шляпа, которой я его и захватил. Сунул шляпу в багажник, и мы поехали домой.

Открыв дома багажник, я хамелеона не увидел, чему сильно удивился. Оказалось, что в темноте хамелеон принял черный цвет. Я развернул шляпу, а хамелеон раскрыл пасть – ярко-желтого цвета – и как зашипел! От неожиданности я шляпу уронил. Но сбежать хамелеон не успел – как оказалось, двигаются эти ящерицы очень медленно.

Хамелеон был посажен в трехлитровую банку. Поглазеть на него сбежались все соседи. Все хотели посмотреть, как хамелеон будет менять цвета. Бедное животное хватали руками, пересаживали с одной окрашенной поверхности на другую, со стола на пол, на цветную плитку с узором – хамелеон послушно менял окраску, даже узор на плитке воспроизвел с большой точностью. Наконец ему это издевательство надоело, он почернел и начал злобно шипеть. Тогда его водворили в банку и на некоторое время оставили в покое. Кстати, выяснилось, что укусить он не может. Если ему сунуть палец в рот, он его прищемляет, но не сильно.

Несколько дней хамелеон жил у меня в банке. Мы его пытались кормить мухами и какими-то еще мелкими насекомыми, но он к ним интереса не проявлял. Может быть, хорошо поел перед тем, как я его поймал.

Вскоре меня пригласил зайти посол. Несколько смущенно спросил, правда ли, что у меня есть хамелеон и очень ли он мне нужен. Мы с этой рептилией уже наигрались, и я собирался хамелеона выпустить на волю, о чем и сообщил послу. Тогда посол попросил отдать ему хамелеона для дочери, которая как раз приехала из Москвы на каникулы. Я тут же принес хамелеона в банке и вручил послу.

Дочери посла было тогда лет десять, и ребенку, конечно, было интересно посмотреть на экзотическое животное и подержать его в руках. На вилле посла хамелеона поместили во внутренний садик. Поскольку крыши над садиком не было, через пару дней хамелеон ночью из садика сбежал.

Таким образом, ни одно животное не пострадало.

Наше посольство было малочисленным по составу, и, поскольку помещения были арендованными, референтуры у нас не было. Секретных документов мы у себя хранить не могли. Аэрофлот в Либревиль не летал. По всем этим причинам дипломатическим курьерам, доставлявшим документы из Москвы, ехать до нас смысла не было. Ближайшая точка, куда они доставляли почту, была в столице Конго – Браззавиле. Нам приходилось регулярно летать туда, чтобы забрать предназначенные нам несекретные документы, ознакомиться с секретными, отправить необходимые сообщения шифром, а наши бумаги – в Центр. Само по себе это не создавало больших неудобств. Первое время нам даже нравилось ездить в Браззавиль. Лететь всего полтора часа, а все-таки смена обстановки, возможность пообщаться с более широким кругом коллег. Поскольку конголезцы льнули к Советскому Союзу, уверяя, что у них социалистическая ориентация, в Браззе было много советских специалистов, а значит, и посольство было многочисленным.