Чтение онлайн

За ним — извечная семерка: семь плащей, семь амтскеттов, семь самых верных слуг великих Духов.

Один чуть улыбнулся — Маршал, глава Дома Сорс Геррейн. Их связывала кровь, хоть и так отдаленно, что в другой день юношу бы просто не заметили.

Все выстроились в полукруг, Магистр — рядом с Йергертом. Сердце заухало в груди — большая честь. Он вспомнил, что ждал много лет, чтоб здесь стоять, и много лет трудился.

— Сей юноша окончил Таинства! — Магистр простирал к толпе ладони. Голосу теперь недоставало силы. — Духи приняли его!

Народ зашелся, засвистел, заулюлюкал. Содрехт тряс над головой руками, Орья их сложила рупором, визжала.

— А теперь скажи мне, верен ли ты слову и крепка ли воля? Хочешь ли ты посвятить себя служению на благо Ордена? На благо Духов? С этого дня до последнего твоего дня?

— Да. Хочу.

Звучало хрипло. Йергерт чувствовал, что по спине стекает пот.

— Быть по сему! Склонись!

И юноша встал на колено — снова, как уже вставал немало раз за время всех ритуалов. За его спиной встал не отец, брат Бурхард. Он же раскрывал свободный ворот ризы, обнажал грудь и держал за плечи, чтобы те не дрогнули, когда Магистр прижимал клеймо меж сердцем и ключицей.

Йергерт далеко не сразу понял, что кричит, хоть обещал себе молчать. И хуже всего оказался запах — пахло так же, как когда он прижигал еретика.

Казалось, что клеймо держали вечность, и едва Магистр его отнял, ветер поспешил с прохладой и успокоением. А Йергерт, ощущая его колкие прикосновения, с холодным воздухом вдыхал и осознание: в груди теперь и правда будет вечно гореть Орден и его идеи — вместе с пламенем, что пляшет на гербе, какой ему носить до самой смерти.

— Встань.

Он подчинился, поднялся, стоял в оцепенении, пока капитул облачал его в фамильные цвета — рыжий и золотой. Они же надевали и доспехи: сам Магистр подал бригантину, Маршал затянул ремни. Последним сверху всего уложили плащ — тот самый, о каком годами можно было лишь мечтать.

Йергерт скользнул рукой по пламени, что складками текло с плеча.

Настало время клятвы верности. Он снова опустился на колено, чувствуя, как давит вес доспеха. Черный плащ запутался в ногах и щелкал на ветру.

— Йессейре, виире-вас, — с усилием смог выговорить Йергерт. Свист в ушах был громок до того, что не понятно, вслух ли говорит. — От сего вздоха до последнего моего вздоха.

И с этими словами он припал губами к перстню на руке магистра — гладкий, будто бы насквозь промерзший камень вызвал дрожь.

— Подать меч!

Преподнес его брат Бурхард, он же повязал на пояс. Йергерт вытянул клинок — в нем отражалось небо, серое и безучастное. За утро счистили всю гарь и снова отполировали лезвие.

— Носи же с гордостью оружие, какое Духи приняли в ночь Бдения! Твой Дом дал ему имя Сойенор — так будь ему хозяином достойным.

На сей раз губы прикоснулись к лезвию, и ощущалось это странно. Металл оказался холоднее камня и душил историей и памятью, великим грузом лет. Меч этот видел много клятв. Клятву его отца — годами ранее. Теперь же он в его руке, и Духи знают, что ей принесет.

Йергерт смотрел на этот меч не раз, примеривался, знал его до черточки, до росчерка на гарде и до пятнышка возле навершия — и все-таки в своих руках не представлял.

Он склонил голову, взял меч за лезвие обеими руками, подал его брату Бурхарду.

— Прошу принять меня вашим слугой и человеком. Мой клинок и сердце отданы великим Духам, но я вверю эти руки вашей мудрости.

Брат Бурхард прикоснулся к центру лезвия своим кольцом.

— Быть посему. Теперь ты мой оруженосец.

Йергерт убрал меч и подал руки брату и наставнику.

— Благодарю.

Сквозь ставший совсем нестерпимым свист лютого ветра он услышал эхо воплей зрителей, их вой, знаменовавший этот славный миг. Сегодня Орден смаковал свежую кровь приобретенного слуги.

Глоссарий

Мерлон — зубец крепостной стены.

Бригантина — вид пластинчатого доспеха, в котором металлические пластины внахлест нашивались на плотную ткань или кожу.

Когда Йер все-таки решилась глянуть в зеркало, она осталась у него надолго, все разглядывала и разглядывала шею.

С метками все стало выглядеть совсем иначе, шея будто вытянулась, тоньше стала, и рельефнее прочерчивались жилы, если поворачиваешь голову.

Йер и сама не поняла, что это были за узоры: лысые ли ветви, что делились, множились, и, истончаясь к кончикам, спускались от ушей к плечами, тонкими кончиками исчезая под ключицами и в вороте, или же молнии, что, чуть изламываясь, били вниз.

Но главное — они были зеленые. Духи услышали, исполнили. И ей осталось лишь гадать, какую жертву стребуют. Она страшилась, но гордилась в глубине души: она все поняла, и Духи слышали ее молитвы, отвечали ей. Как бы жестоки ни были они, каких бы ни просили жертв, все это хоть немного приносило ей покой — впервые за так много лет она нашла его.

В тот миг, разглядывая в зеркале айну, она решила подвязать повыше и потуже волосы, чтоб те не мельтешили поверх тонких черточек, не закрывали их. И ей почудилось, что плечи вдруг расправились, спина стала прямой. Весь образ поменялся. Все благодаря айну.

Йегана, когда Йер явилась к ней, смотрела долго, пристально и размышляла. Во взгляде сохранились все ее сомнения, прорезался надлом. Йерсена понимала: настоятельница до сих пор не верит, и айну ее не убедили, но и отказать она теперь не смеет — раз оставила на откуп Духам, то негоже их теперь гневить и спорить с их решением.

И женщина шепнула тихо: “Быть тому”.

Она сказала, что даст знать, когда все подготовит, чтобы Йер признать. Йер мялась. Все-таки спросила:

— Что потом? Чего вы ждете от меня?

Йегана изучала взглядом ее напряженную фигуру.

— Ничего пока. Учись, веди себя прилично и не делай глупостей. Когда ты будешь мне нужна, я дам знать.

Йер могла бы удовлетвориться этим, но в ушах звенело сказанное братом Кармундом.

— Конечно. Я все сделаю. Но все-таки у вас наверняка есть планы на меня? Вы станете искать мне мужа? Разрешите мне быть орденской сестрой? Мне нужно будет теперь обучаться тем вещам, каким Великие Дома учат своих детей?..