Чтение онлайн

Йегана тяжело вздохнула. Разговор не нравился ей, и Йерсена эта понимала.

— Извините. Я признательна вам за заботу о моей судьбе, и я все сделаю, чтоб вы не пожалели о своем решении, — сказав это, она склонилась и всмотрелась через челку: правильные ли нашла слова? То ли хотела настоятельница слышать?

Женщина казалась ей усталой и печальной. Йер, конечно, знала, что нисколько не подарок и не ценное приобретение, но не могла не чувствовать досаду и обиду: она ведь старалась. Почему же недостаточно? Что сделать, чтобы наконец-то кто-то был ей рад?

— Никто из нас не знает, чем закончится война. Даже когда, — проговорила наконец Йегана. — Потому мы будем ждать. Годы покажут. Но одно скажу: в мужья тебе я выбрала своего внука. Вы поженитесь, когда он подрастет.

Йер торопливо поклонилась снова и кивнула.

— Сколько ему лет сейчас?

Женщина искривила губы.

— Десять.

Йерсена знала: уходя, она едва ли удержала ровное покорное лицо.

Йер вяло волочила ноги в ремтер, думала. О настоятельнице и о том, как подольститься к ней, о будущем, о свадьбе и о том, сумеет ли мальчишка на четыре года младше позаботиться о ней, как должно мужу. Не придется ли взамен самой ей думать за двоих, считаясь ко всему с его капризами?.. Ее вдруг осенило: ей семнадцать будет ведь спустя четыре года, почти восемнадцать. И все это время свадьбы ждать — и с кем? С юнцом четырнадцати лет?

Но даже это — перспектива эта зыбкая, туманная, не слишком радостная — и она ей будет стоить жертвы. Йер не в силах была позабыть о том, что Духи спросят что-то, как не в силах была не бояться этого.

В задумчивости она вовсе не заметила, из-за чего запнулась вдруг, да так, что едва лбом о лавку не ударилась.

И только вскинув взгляд с досадой поняла: явился Йергерт.

Его сложно стало замечать — плащ как у всех, а ко всему еще и непривычно, что его теперь искать не среди малышни, а среди братьев-рыцарей. К тому же что-то в нем было другое: взгляд ли? Или же поджатый рот, завязанные по-другому, как у взрослых, волосы, рука, какую он с меча не убирал?..

— Чего тебе? — набычилась она.

Он не спешил с ответом, изучал айну на ее шее, гладил меч — тот самый. Гарда двумя дугами, в навершии три янтаря и, говорят, внутри — локон волос и косточка — как оберег. Еще — что зачарованный он, но тут и гадать не надо: она чувствовала, как от спрятанного в ножнах лезвия сочится магия.

— Да вот, увидел: погань еретическая шляется, глаза мозолит, — процедил он. — Вечно заявляется туда, куда не звали.

Йер подобралась и выдохнула: как же, чтобы он ей Таинство забыл? Ну-ну.

Она окинула весь ремтер взглядом — никого, словно назло. Время дневное, и у всех дела. Ей в голову бы не пришло, что опасаться нужно в ремтере, не в темном и пустынном закутке. Но все-таки она подумала: нет, здесь он ничего серьезного не сделает, дождется случая удобнее. Здесь вечно мимо кто-то шастает, в любой момент зайдут.

— Еще я у тебя не спрашивала, где мне шляться.

Весь страх ушел — умчался в небо с искрами костра, перед каким мальчишка преклонял колени и униженно молил. Ему она, конечно же, не скажет, что застала, как он унижался, но и не забудет.

— Придержи язык! С орденским братом говоришь!

Почти забавно было видеть, до чего же Йергерт упивался тем, что наконец-то ему можно так сказать, как он гордится, до чего заносчив стал. Одна эта фраза принесла ему, должно быть, больше удовольствия, чем все его придирки с оскорблениями за последний год.

— Пойди ты к Южным Духам.

Она попыталась встать, но не успела. Йер сама не поняла, как он в одно мгновение достал меч и направил на нее. Кончик уперся меж ключиц. Ей оставалось только напряженно замереть.

— Железку убери, — угрюмо буркнула она. — Лишь оттого, что ты сменил ей деревяшку, ничего не изменилось. Хочешь, подожгу твой тощий зад? Или же плащ, чтобы все видели, что слишком рано ты его надел.

— Я запросто могу убить тебя быстрее, чем ты шевельнешь рукой, — расхохотался он, и в этом оказался, к ее злости, прав. Будь он хоть бы в пяти шагах… — Но только я не буду. Знаешь, почему? Да потому что я теперь орденский брат!

— Так и сказал бы, что кишка тонка.

Она подобралась еще сильней. И в этом он был прав: теперь они не ровня, и ему теперь намного больше можно; ей — наоборот. Грубить мальчишке из приюта или орденскому брату — разница большая.

— Я просто знаю, что теперь, едва ты меня тронешь — а ты тронешь — тебя можно будет наказать. И я уж прослежу, чтоб по всей строгости! А сам я могу делать, что хочу — мне ничего не будет, потому что… — кончиком меча он вывел веточку айну вверх-вниз, — и с этим ты никто. И так никем и будешь, еретичка-сирота.

Йер силилась не показать, как этим жестом он ее перепугал, и как последние его слова вдруг заиграли другим смыслом, стоило ей различить, как он смотрел. Ей этот взгляд был хорошо знаком — достаточно раз видела его у брата Кармунда и знала, что он значит.

В этот самый миг чужая крепкая рука мальчишку сжала за запястье так, что он аж вскрикнул. Меч простой железкой зазвенел по полу. Йер сама перепугалась, хотя и узнала человека всего за мгновение.

— Брат Кармунд!

Она оказалась на ногах быстрее, чем это осмыслила.

— Так-так, — рыцарь обвел обоих взглядом и издал смешок. — И кто тут обнажает в ремтере клинок? Еще и против безоружной девочки?

Назвать любую чародейку безоружной было сильным преувеличением, и оттого Йергерт скривился. Йер смолчала.

— Тебя надо поучить, зачем дается меч, — небрежно бросил Кармунд. — Передам, пожалуй, Бурхарду.

Йергерт сбледнул — только теперь подумал, что наставник не оценит, и Йерсена не могла не упиваться этим мигом.

— Она собиралась колдовать! — спешно соврал мальчишка. — Что мне было делать? Просто ждать? Это ведь ей на братьев нельзя руку поднимать, а не наоборот!

Маг улыбнулся. Йер, в отличии от Йергерта, прекрасно знала, что когда он улыбается так — ничего хорошего не стоит ждать. Будь это ей, она бы испугалась.

— Я тебе в учителя не нанимался, мальчик. Бурхарда спроси — он объяснит. А если хочешь знать, что я скажу: снять плащ. И позабыть о нем, пока не повзрослеешь.

Йергерт вспыхнул.

— Мои клятвы Духи приняли!

— И что? Раз они приняли твое намеренье служить — служи. А я о чести и достоинстве, какие орденскому брату полагаются. В тебе их нет.

В улыбке гаденько сочился яд. Брат Кармунд с показной брезгливостью отбросил руку Йергерта и собственную о подол обтер.

— Меч поднимай и иди прочь. Но, впрочем, видят Духи, для такого клинка — унижение: до этого он был в руках калеки, теперь — его сынишки-недомерка, что не стоит и того калеки.