Чтение онлайн

Олег Степанович почувствовал, что в кабинете стало прохладнее и запахло сыростью — словно из-под пола повеяло могильным холодом.

— Я прошу извинить меня, Рафаэл Амаякович, — ответил он, тщательно подбирая слова. — Это была неудачная шутка. Но и ваша реакция на нее не привела меня в восторг. Надеюсь, вы понимаете, кто пострадал бы первым, случись что-нибудь с моей семье?

— Кто?

— Вы, Рафаэл Амаякович. Разве вам неизвестно, что невозможно остановить человека, решившего отомстить любой ценой, — особенно если у него есть деньги и он делает это не в первый раз?

Саргосян наклонил голову и сжал перед собой рук, покрытые бурыми пятнами старости.

— Извини, Олег, — мне не следовало говорить об этом. Давай забудем о сказанном и перейдем к делу, ладно? Прости меня, старого дурака.

Олег Степанович сразу понял, что извинения Саргосяна искренни.

— Идет, Рафаэл Амаякович. Приступим к делу. Итак, каков мой счет?

Саргосян встал, положил коробочку со сказочным изумрудом в сейф и запер его. Его движения были какими-то неуверенными, и он споткнулся, возвращаясь к столу.

— Можно, я задам тебе вопрос, Олег? — неожиданно спросил он.

— Да, конечно.

— Я знаю, что ты хорошо знаком с современной американской литературой. Какая американская книга произвела на тебя наибольшее впечатление?

— «Жажда смерти» Брайна Гарфилда, — без колебаний ответил Ростов. — Но почему это вас интересует?

— За свою долгую жизнь я научился распознавать, когда люди говорят правду и когда просто блефуют. Я не читал эту книгу, зато смотрел кино. Ты плохо кончишь, Олег, поверь мне.

— Ну зачем быть таким пессимистом, Рафаэл Амаякович! Я собираюсь жить очень долго.

— Твоя судьба уже предначертана и ты не в силах изменить ее. Итак, тебя интересует, насколько ты разбогател. Про аукцион в «Кристи» ты уже читал — твоя доля, за вычетом моих десяти процентов, составляет 192 тысячи 300 долларов. За монеты я выручил 427 тысяч 240 долларов — я уже вычел свою долю. Кроме того, получишь какую-то мелочь — тысяч десять — от фирмы «Ролекс». Итого у тебя сейчас 629 тысяч 540 долларов. Разумеется, за риск, связанный с перевозкой этого кейса я заплачу тебе, — он заколебался, — еще сто тысяч.

Олег Степанович быстро подсчитал в уме: значит примерно 730 тысяч долларов от Саргосяна. В сумке у него семьдесят тысяч, а в сейфе одного из швейцарских банков — еще 89 тысяч. Сколько получается всего? Восемьсот восемь девять тысяч долларов наличными. Итог жизни. Семье хватит.

— Как мы поступим дальше? — спросил он.

— Я уже предупредил директора банка, чтобы он ждал нас, — ответил Саргосян. Былое веселье исчезло и он говорил равнодушным, каким-то бесцветным голосом. — Сейчас мы приедем туда, откроем твой сейф, ты вернешь мне сертификаты, я передам тебе ключ от другого сейфа, где хранятся твои деньги. Все.

— Тогда поехали, Рафаэл Амаякович, — нарочито бодро произнес Олег Степанович. Он тоже почувствовал, что в их отношения с Саргосяном вкралось что-то холодное и угрожающее.

Формальности были завершены быстро и просто. На этот раз Олег Степанович не только получил ключ, но и оставил имя человека, которому он доверял пользоваться деньгами в случае отсутствия самого владельца сейфа. Директор банка передал ему в запечатанном конверте номер сейфа, который надлежало назвать человеку, который захочет получить доступ к нему, даже если у человека будет ключ и соответствующие документы, — 273-А-1314 и посоветовал номер запомнить, а конверт с листком бумаги уничтожить.

Саргосян стоял в стороне и безучастно смотрел в окно.

— Ну что, Рафаэл Амаякович, поехали обратно? — обратился к нему Ростов.

— Поехали, — согласился Саргосян.

— У меня к вам две пустячные просьбы, Рафаэл Амаякович, — уже в машине заговорил с ним Олег Степанович.

— Знаешь, Олег, сейчас уже время обеда и мне хочется немного отдохнуть, — произнес старик извиняющимся тоном. — Давай встретимся в семь вечера у меня, поужинаем и поговорим. Что-то подсказывает мне, что это наша последняя встреча, и мне хочется, чтобы она — как это у вас говорится прошла на высоте. А сейчас у меня просто не осталось сил. Я все чаще чувствую, что старею. Ты уж извини.

Олег Степанович пообещал вернуться ровно в семь и направился к набережной Женевского озера. Оттуда было совсем недалеко до кубического здания отеля «Коммодор».

В отеле ждали его прихода и сразу проводили в номер. Ростов почувствовал внезапно навалившуюся усталось, отказался от обеда, лег на кровать и мгновенно уснул.

Проснулся он в половине седьмого. Быстро встал, принял душ, критически посмотрел на сиреневую рубашку, в которой прилетел из Москвы, брезгливо понюхал ее и надел свежую. Олег Степановича вдруг охватило отчаянное чувство голода и он едва не заказал пару бутербродов, но вспомнил о приглашении Саргосяна и поспешил к выходу.

Через десять минут он сидела за роскошно накрытым столом в кабинете хозяина гостиницы. На этот раз Рафаэл Амаякович был в хорошем настроении.

— Мне хотелось бы, Олег, начать с того чтобы вручить тебе эти часы, которых ты терпеливо дожидался почти год, — и с этими словами он положил перед Ростовым оранжевую коробочку. В ней лежали точно такие часы «Ролекс», которые Олег Степанович видел в аэропорту Шарля де Голля.

— Спасибо, Рафаэл Амаякович, — растроганно произнес Ростов. Он был искренне рад. — Я видел рекламный образец в Париже. Продавщица сказала, что за ними очередь.

— Совершенно верно, — кивнул Саргосян. — Фирма удивительно точно сыграла на тщеславии клиентов. Носить такие часы стало чем-то вроде знака принадлежности к высшему свету. Твои полуимпериалы уже кончились, и «Ролекс» лихорадочно ищет новые. Империалов еще хватает, ведь на часы идет только две монеты. Ты не нашел еще нового источника старинных золотых монет?

— Нет, не нашел.

— Жаль. Как ты заметил, они платят очень щедро. Ну, надевай новый «Ролекс» вместо своих.

Олег Степанович снял с руки старенькую «Омегу» и надел сияющий золотом «Ролекс» с золотым браслетом.

— Теперь давай примемся за ужин. Я не заказывал ничего слишком уж изысканного — знаю, у тебя мужицкие вкусы. Суп-консоме, устрицы — хотя зачем тебе устрицы? Ведь по бабам ты не ходишь, верно? Зато вино — лучшее из моего погреба. Да, ты хотел меня о чем-то меня попросить. Говори.

Можешь считать, что твои просьбы будут удовлетворены.

— Мне нужен хитрый и пронырливый человек в Париже, Рафаэл Амаякович. Незаметный, но способный пролезть куда угодно. Я заплачу ему.

— Это просто, Олег. У меня есть такой человек в Париже. Он — частный детектив. Хитрый и скользкий, для него просто нет преград. И преданный мне. Но, представь себе, честный и с принципами. Не берется за дела, когда нужно собрать компрометирующие материалы для развода. Но в остальном именно тот человек, который тебе нужен. Надеюсь, ты не собираешься красть французские военные секреты — вроде чертежей их нового «Эксосета»?