Чтение онлайн

Итак, Поляков на свободе. Сегодня он не явится сюда — иначе не позвонил бы. А зачем он вообще позвонил мне? Странно. Если действительно хочет расквитаться, куда лучше было бы сделать это неожиданно. Да и в месть преступников как-то не верится. Раз он убежал из лагеря чтобы приехать в Москву и убить меня, то угрозыск будет совершенно точно знать, где вести поиски. Да его и сейчас ищут по всей стране. Понятно.

Олег Степанович подошел к столу, налил еще стакан и выпил. А чего мне бояться? Ведь меня охраняют. До самого отъезда в Париж надо мной будут распростерты огромные черные крылья КГБ — кто это сказал? Ах да, Флеминг. «Из России с любовью». Ну и развесистая клюква. Зато интересно написано. Вот было бы забавно снять сейчас трубку, позвонить по телефонному номеру, который дал мне Василий Иванович, и сообщить об угрозе. Олег Степанович улыбнулся. Именно этого делать нельзя. Начнут выяснять у милиции, что это за Поляков, почему он хочет расквитаться с Ростовым, — и клубок начнет разматываться. Овчарка, Женька с разорванным горлом, лужа крови, пятьдесят тысяч, двое неизвестных с автоматом, длинная царапина на стволу ели… Но ведь в моем благополучии заинтересован и Марк Захарович со своей командой, внезапно подумал Олег Степанович. Если связаться с ним… Но как?

Ладно, решил Олег Степанович, и налил очередной стакан. Сам справлюсь. Вот только подходит день выезда в Париж. Зина и Андрей останутся беззащитными. А собаки? Что будет с собаками? Ведь против опытного преступника они беспомощны. Он поднес стакан к губам и выпил. Как это часто бывает у пьющих, мысли Олега Степановича перепрыгнули на другую тему, словно одна шестеренка соскользнула по испорченным зубцам другой. Какую все-таки нужно иметь смелость и желание покончить с собой, когда стреляешь в себя из револьвера! Статистика говорит, что менее половины самоубийц умирает сразу, остальные мучаются часами и даже сутками, или остаются инвалидами, вроде писателя Овечкина — правда, Овечкин стрелял себе в голову из малокалиберной винтовки. Олег Степанович вспомнил классический пример самоубийства в Америке — человек настолько боялся, что попытка окажется неудачной, что встал на самый край пирса, выходящего далеко в море, весь обмотанный тяжелыми чугунными цепями, принял смертельную дозу цианистого калия и в следующее мгновение выстрелил себе в рот из пистолета. Сила выстрелы отбросила его назад, он упал в воду и сразу пошел ко дну. Олег Степанович тоже боялся остаться в живых, но выбрал иной путь, куда более простой и надежный. Впрочем, подумал он, об этом думать еще рано, взял бутылку и с удивлением увидел, что там осталось меньше четверти. Решив не терять времени, он вылил водку в стакан и тут же опрокинул его в рот. Затем с трудом встал, подошел к дивану и улегся, даже не подумав о том, чтобы раздеться. В следующее мгновение он погрузился в чернильную глубину пьяного забытья…

Как бывало теперь все чаще, Олег Степанович проснулся в половине третьего ночи. Настольная лампа продолжала освещать кабинет. Хотелось заснуть, но он знал, что спать больше не сможет. В такую минуту возникал ужасный соблазн принять сильную дозу снотворного, но Олег Степанович знал, что не должен делать этого — последствия могут оказаться самыми непредсказуемыми. Однажды, несколько лет назад, он поддался искушению и принял четверть таблетки какого-то лекарства — уже не помнил названия, что-то вроде «тезиадра» — и заснул на сутки. Не то чтобы совсем заснул, время от времени просыпался, но не мог заставить себя встать. Нет, теперь он не поддастся соблазну. Профессор Иргер предупреждал о возможных последствиях, так что нужно просто терпеть. И Олег Степанович терпел. Не только терпел, но и научился находить в этом ночном бдении какое-то очарование. Ночью стоит тишина и легко думать.

Олег Степанович встал, выдвинул ящик стола, достал наплечную кобуру и привычным движением сунул руки в кожаные ремни. Тяжесть «кольта» под мышкой придавала ему уверенность.

Сполоснул в кухне лицо ледяной водой и вышел в темноту ночи.

Середина апреля, всего несколько градусов тепла, но воздух казался… живительным? Да, именно живительным и поразительно свежим. Послышалось шуршание опавших листьев и жесткой травы. Это шли Рэд и Рада. Через несколько секунд их огромные головы опустились на колени Олега Степановича, севшего на скамейку, и собаки принялись толкать мордами друг друга, ревниво соревнуясь за то, кому принадлежит хозяйская ласка. Победила Рада, Рэд отошел в сторону и улегся в паре метров на холодную землю. Рука Олега Степановича опустилась на затылок овчарки, и Рада замерла от удовольствия.

Олег Степанович задумался. Нет, на этот раз его мысли не касались Полякова, убежавшего из лагеря. Разве можно думать о каком-то бандите под шатром сиящих звезд, нависшим над головой?

До 1958 года жизнь Олега Степановича была замечательной. Он быстро продвигался по службе, у него родился сын, он ходил в море на своем эсминце и у него были друзья, с которыми пил водку, играл в карты, обменивался анекдотами. Так было до весны этого памятного года, когда старшина второй статьи Иван Слимчук, которого Ростов не пустил в увольнение на берег (Слимчук готовился к демобилизации после пяти лет службы на флоте, начал плохо выполнять свои обязанности, дерзил офицерам и ударил мичмана), набросился на Ростова, недавно получившего звание капитан-лейтенанта самого молодого на Северном флоте — с раскрытой бритвой в руке. Нападение Оказалось настолько неожиданным, что Олег Степанович на мгновение растерялся. В этот вечер он заменял командира эсминца, капитана третьего ранга Кобрина, и был вооружен. Но когда в рубку ворвался пьяный матрос, пистолет «ТТ» был в кобуре и на предохранителе, хотя и с патроном в патроннике, как полагается по уставу. Понадобилось несколько секунд чтобы расстегнуть кобуру, выхватить пистолет и снять его с предохранителя. За эти несколько секунд Слимчук успел опрокинуть Олега Степановича на спину и пару раз резануть, целясь в горло. Жесткий воротник офицерского кителя и погоны спасли жизнь Ростову, хотя длинный красный шрам навсегда остался на плече. Уже лежа на спине, он уперся дулом пистолета в грудь матроса и начал стрелять. Потом оказалось, что сделано три выстрела. Каждый из них был смертельным — пули попали в сердце — однако в момент животного страха и паники, охватившей его, Олег Степанович не успел остановиться. Собственно, три произведенных выстрела и стали причиной следствия и последующего суда военного трибунала. К чести судей, они поняли, что когда обезумевший матрос полосует тебя по горлу опасной бритвой, не всегда удается разумно мыслить. Олег Степанович был оправдан и вскоре переведен в гидрографический дивизион на мыс Мишуков.

Командование решило, что ему нельзя оставаться среди матросов, а на гидрографических судах команды состояли из вольнонаемных, офицерами были только стармех, штурман, помощник и, конечно, командир корабля. Капитан-лейтенант Ростов оказался на гидрографическом судне «Маяк», переделанном из мирного траулера. Неприятности начались почти сразу. Олег Степанович был назначен на должность штурмана — единственно вакантную на кораблях гидродивизиона — и стал, таким образом, самым младшим из офицеров «Маяка» по должности и самым старшим по званию — лишь командир был тоже капитан-лейтенантом, зато ему было тридцать пять лет, тогда как новому штурману всего двадцать шесть. К этому нужно добавить, что гидрографическая служба считалась на флоте падчерицей и ее офицеров не принимали всерьез. «Курица — не птица, гидрограф — не моряк», любили повторять офицеры боевых кораблей, забывая о том, что их эсминцы и крейсера львиную долю времени проводят у причалов, тогда как гидрографические суда заходят в порты лишь для того чтобы заправиться и получить новое задание. А за Ростовым тянулась, к тому же, недобрая слава убийцы. Нельзя сказать, что остальные офицеры относились к нему как к парии, — нет, его просто сторонились. И в августе того же года Олега Степановича перевели в штаб дивизиона, отлучив, таким образом, от любимого им моря. Теперь он видел волны лишь с берега.

Однажды капитан-лейтенант Ростов был дежурным офицером дивизиона. Он заступил на дежурство вечером в воскресенье, а в понедельник утром в часть явился капитан второго ранга Всеволожский, командир дивизиона, еще не отошедший от суток беспробудного пьянства. Он ввалился в дежурку и обрушился на Олега Степановича трехэтажным матом. Воспитанный в лучших традициях Морского корпуса, Ростов не переносил мата и никогда не ругался сам. Он последовал на командиром дивизиона в его кабинет, запер за собой дверь, достал пистолет и, глядя в красные от пьянства глаза Всеволожского, пригрозил тут же застрелить его если тот немедленно не извинится. Хмель слетел с капитана второго ранга с поразительной быстротой. Он отлично знал, почему перевили Ростова в дивизион и понимал, что убивать трудно всего лишь впервые — дальше все идет намного легче. Глядя в бешеные глаза капитан-лейтенанта, Всеволожский едва не упал на колени, извиняясь за свое поведение.

Когда через несколько недель на флот прибыло указание сократить штаты, Олег Степанович немедленно подал рапорт об увольнении в запас. Вместе с ним рапорты подали еще несколько офицеров, но из Москвы прибыло распоряжение уволить в запас одного Ростова — остальным было отказано.

Олег Степанович поднял голову и посмотрел на ясное ночное небо, совершенно чистое от облаков. Какое оно красивое, это небо! Такое же безбрежное, как море, такое же вечное. Он, Ростов, умрет — уйдут следом за ним бесчисленные поколения, а небо, вечное подобно Вселенной, будет сиять своими сверкающими звездами. Вроде бы этой ночью звезды светятся ярче обычного — или это просто кажется? С какой страстью смотрел курсант Ростов на небо, проплывая на борту учебного корабля «Комсомолец» по домашним водам Балтийского моря, мимо Гогланда, островов Хиума, Эзель и Даго, через широкий Ирбенской пролив, забыв даже что его воды все еще усеяны еще не вытраленными минами! Вон Альдебаран, Альтаир, Антарес, Регул в созвездии Льва, Бетельгейзе — «плечо великана» в созвездии Ориона, а вон там сияет Сириус — самая яркая из звезд, резко выделяющаяся сиянием в созвездии Большого Пса. Теперь он — бывший моряк, бывший капитан-лейтенант, впрочем, нет — бывший капитан третьего ранга: районный военкомат, уважая стойкость Ростова, категорически отказывающегося приезжать на учебные сборы, присвоил ему звание старшего офицера. Однако и после этого Олег Степанович все вызовы из райвоенкомата бросал в мусорную корзину.

Что-то холодно. И немудрено — вон лужа у самых ног покрылась тонкой корочкой льда. Всякое желание спать исчезло. И вместе с ним куда исчез и хмель. Как странно! Столько выпил, а голова ясна, словно прозрачна. Надо пойти в дом и одеться. Скоро будет светать. Олег Степанович встал и поднялся в спальню. Окно светлело — едва заметно — темно-сиреневым заревом наступающего утра. Он сбросил халат, натянул тренировочные брюки и просторный ватник поверх майки — под ним не видно кожаной кобуры с массивным «кольтом». Спустившись босиком по лестнице, Олег Степанович сунул ноги в кирзовые сапоги, всегда стоящие у входа.

Он спустился с крыльца, сделал несколько шагов и едва различимые тени овчарок будто выросли из темноты и заскользили слева и справа. Олег Степанович пошел к тому месту, где на высокой, старой-престарой ели было гнездо ястреба-тетеревятника.

Ель росла далеко за забором, метрах в пятидесяти, но огромное гнездо было видно издалека. Олег Степанович часто наблюдал за ним в мощный бинокль и видел ястребов как на ладони. Он наблюдал за тем как ястреб и ястребиха — самец чуть поменьше размером, самка побольше — начинали кормить птенцов.

Иногда он проводил целый час, зачарованно глядя на то, как хищные птицы, медленно размахивая огромными крыльями, подлетали к гнезду. И вот пару лет назад, гуляя по участку, Олег Степанович увидел как Рэд с оглушительным лаем бросился к заросли крапивы около забора. Думая, что там еж — через участок пролегала ежиная тропа — он кинулся спасать несчастного зверька, раздвинул высокую крапиву и опешил. Перед ним сидел почти взрослый ястреб-слеток, широко раздвинув крылья и свирепо шипя на Рэда. Олег Степанович тут же снял с себя куртку, намотал на предплечье и поднес ястребенку. Тот, словно ожидая этого, вскочил на руку и царственным жестом сложил на спине крылья. Олег Степанович отнес его в гараж и запер дверь.