Чтение онлайн

Было б видно твое отраженье, Его бы спросила: «Ужели меж нами закончено все?» Но нет отраженья - растет уж трава Водяная на этой прощальной воде.

И как раз в этот день появился Канэиэ. Как обычно, грустное настроение у меня прошло. Я только нервничала, и было очень печально, что спокойствие так и не наступило.

С приходом девятой луны природа стала очаровательной, и я решила, что хорошо бы мне пойти на поклонение в храм, где я могла бы поведать богам о моей полной превратностей жизни, - и втайне ото всех отправилась в одно такое место. К полотну, приготовленному в качестве жертвоприношения, я прикрепила различные надписи. Сначала для нижнего святилища:

О, чудодейственные боги Подножия горы. Я вас прошу - Вы здесь мне покажите Священное обличие свое.

У среднего:

Я долгие годы Молиться ходила К богу Инари [40] . Пускай криптомерия Знаком укажет, услышана ль я.

А в самом конце:

К богам я ходила молиться, То вверх, то вниз по склонам. Но все-таки чувствую я, - Пожеланья мои Эти склоны не преодолели.

В ту же девятую луну я отправилась на поклонение в другое место. В каждом из двух его святилищ оставила по два жертвоприношения. Для нижнего написала:

В теченьи верхнем Или в нижнем Запружен оказался Ручей Омовения рук? А может, из-за невезенья моего...

И еще:

На зеленые ветви сакаки Хлопчатобумажную ткань повязав, Прошу у богов - Всех трудностей сей жизни Мне не показывайте, боги!

И еще для верхнего храма:

Когда же он будет, Когда же он будет, - Все ожидала, проходя Сквозь рощу, в просветах деревьев, И видела сверкание богов.

И для него же:

Если хлопчатобумажные Тесемки связав на рукавах, Я перестану О жизни своей сокрушаться, - Подумаю, это сигнал от богов.

Однако заставляла я богов слушать там, где они не слышали...

Осень закончилась, уже первое число зимней луны сменилось последним ее числом, и все люди - и низкого, и высокого положения - суетились, и так проходило время, а я все ложилась спать в одиночестве.

Около конца третьей луны на глаза мне попались яйца диких гусей, и я подумала, как бы ухитриться связать их по десять штук. И от нечего делать вытянула длинную нитку шелка-сырца и ею перевязала одну штуку, и так, постепенно, всю партию. Получилось очень искусно. «Зачем держать ее у себя?» - подумала я и отправила связку придворной даме из дворца на Девятой линии. К подарку я прикрепила ветку цветущего кустарника дейция. Ничего особенного в голову мне не пришло и обычное по содержанию письмо я закончила словами: «Я решила, что этот десяток можно связать и таким способом». В ответ на это я получила стихотворение:

Могу ли я принять всерьез Десяток этот, Когда сравню его С бесчисленными Думами о Вас?

Получив эти стихи, я ответила:

Нет проку, когда я не знаю, Сколь часто Меня вспоминаете Вы. Не лучше ли снова и снова Увидеть число!

Впоследствии я слышала, что она изволила передать мой подарок пятому сыну государя.

Наступила и пятая луна. После десятого числа разнесся слух, что государь занедужил, а вскоре, в двадцатых числах, он изволил сокрыться от нас. На смену ему изволил взойти на престол наследный принц - владелец Восточного павильона. Канэиэ, который до тех пор именовался помощником владельца Восточного павильона, был провозглашен куродо-но то, главою административного ведомства, поэтому мы, вместо того, чтобы быть погруженными в печаль по случаю траура по покойному импе­ратору, только и слышали от людей, как они рады повышению Канэиэ по службе. Хотя я, отвечая на поздравления при встречах, испытывала чувства, будто и сама немного похожа на других людей, - душа у меня оставалась все той же, зато окружение мое при этом сделалось очень шумным.

Узнавая о том, как обстояли дела с императорской усыпальницей, и о прочем, что было связано с погребением, я представляла себе, как скорбят люди высокопоставленные, и печаль охватывала меня. Проходили дни за днями, и вот я отправила несколько писем с выражением соболезнования госпоже из дворца Дзёган. В их числе было такое:

Как этот мир Непостоянен!
– И вот горюем над курганом, Где усыпальница Погребена.

Ее ответное послание было преисполнено горести:

Объята горем я По государю, И думаю, что где-то рядом он. А он уже, наверное, не здесь, Он входит в гору мертвых.

Когда закончились обряды сорок девятого дня и наступила седьмая луна, я услышала, что человек, который служил в дворцовой охране в чине хеэноскэ, еще молодой по возрасту, безо всякой видимой причины внезапно бросил и родителей, и жену, поднялся на гору Хиэйдзан и стал монахом [41] . Вскричав, что это невыносимо, глубоко задетая в своих чувствах, его жена тоже стала монахиней. В прежние времена я состояла с нею в переписке, и тут, очень тронутая, я решила выразить этой даме свое расположение:

Мне грустно было Представлять Супруга Вашего в горах. Но вот уже и Вы В небесных облаках!

Нисколько не изменившимся почерком она написала ответ:

Вошел мой муж Глубоко в горы, И я его хотела отыскать. Увы - легли меж нами Небесные те облака.

Я прочла и мне взгрустнулось...

А в этой мирской жизни Канэиэ продолжал радоваться продвижению по службе - то до генеральского чина тюдзё, то уже до третьего придворного ранга.

– Плохо то, - сказал он мне, - что разные места вызывают у меня много разных неудобств: здесь поблизости я присмотрел один удобный дом.
– И перевез меня в него.

Сюда, если под рукой даже не было паланкина, он добирался быстро, так что я могла вовсе не заботиться о том, что подумают люди. Это было в середине одиннадцатой луны - месяца инея.