Чтение онлайн

* * *

Нынче папа призвал меня к себе во дворец, чтобы узнать мое мнение о двух проектах нового собора св. Петра, представленных Сангалло и Браманте. Проект моего друга был мне уже известен, а вот второй я видел впервые.

К сожалению, именно второй проект мне понравился больше, но я не стал делиться с папой своими впечатлениями. Не мог же я ему сказать, что вторая работа лучше первой, и навредить тем самым моему другу! Такое поведение было бы в высшей степени недостойным. Я предпочел ответить, что оба проекта имеют свои достоинства и недостатки. Хотя на самом деле работа Браманте намного превосходит смелостью замысла. Внимательно ознакомившись с ней, я понял, насколько представленный план собора отличается от общепринятых образцов. Однако и Браманте допустил явный просчет, перекрывая свое строение. Я даже не сдержался и невольно воскликнул в присутствии папы:

– Но ведь этот купол низок и придавлен!

– А как бы вы его построили?
– тут же спросил папа Юлий.

– Приподнял бы... Сделал выше, чтобы его можно было видеть снизу...

Проект Браманте меня живо заинтересовал, а работа Джульяно, к сожалению, грешит традиционностью и не несет ничего нового, повторяя все то, что уже не раз было видано и перевидано как здесь, так и в других местах. В разговоре с Юлием я чуть было не забыл о ней вовсе. Через несколько дней папе и кардиналам придется принять окончательное решение. Но насколько я понял из сегодняшнего разговора, выбор уже предрешен.

Надеялся, что сегодня папа заговорит и о своем монументе, но он даже о нем не заикнулся. Пришлось вернуться домой несолоно хлебавши. Хотел попросить у него денег, чтобы заплатить каменотесам, обрабатывающим мрамор, но передумал, боясь, что он и слушать меня не станет.

Мне позарез нужны деньги. Нужно платить рабочим, которые волокут мраморные глыбы из порта Рипетта до площади св. Петра. Я в долгу как в шелку, и эта мысль меня терзает и не дает покоя. Придется завтра обратиться за помощью к Якопо Галли. Не могут же рабочие ждать, пока папский казначей получит указание о выдаче мне денег.

* * *

Из Каррары тем временем прибыла еще одна партия мрамора. К счастью, погода улучшилась, и можно производить разгрузку в более благоприятных условиях, которые не идут ни в какое сравнение с тем, что пришлось выдержать в январе. Итак, мрамор продолжает прибывать, а я не нахожу себе места от тревожных предчувствий.

Хочу не забыть и отметить, что сегодня папа Юлий впервые заговорил со мной о Рафаэле - юном маркизанце, работающем во Флоренции. Папа поинтересовался, знаком ли я с ним, действительно ли юноша стоящий и какого я мнения о его живописи. И вот тут-то я вдруг понял, как трудно говорить об этом молодом человеке. Причем главная трудность в том, что не знаешь, с чего начать. Поэтому я не много сумел поведать о нем, отвечая на вопросы папы Юлия. Ограничился тем, что рассказал, насколько он известен и почитаем во Флоренции, и еще кое-что в том же духе. Однако меня крайне удивило, что папа ничего не спросил о Леонардо. А ведь он тоже сейчас во Флоренции, и вряд ли кто осмелится недооценивать его в сравнении с маркизанцем. Ума не приложу, отчего папа обошел его молчанием, словно Леонардо ничего для него не значит.

Думаю, что Юлий II немало уже слышал восторженных отзывов о Рафаэле, но не столько о его успехах в живописи, сколько об удивительной обходительности, красоте, умении подчинять своему влиянию ближнего и прочем. Словом, я понял, что папе расхваливали в основном человеческие качества маркизанца, а не его достоинства живописца. Юлий выспрашивал меня о нем с отеческой улыбкой и умиленным выражением на лице, что так несвойственно его суровой натуре. Такое впечатление, что папа заочно проникся симпатией к маркизанцу. "Все идет, как тому следует быть, - подумал я.
– Маркизанец уже завоевал папу, будучи еще с ним незнаком. Ведь удалось же ему обворожить во Флоренции гонфалоньера Содерини, а в Урбино весь княжеский двор и герцогиню Джованну Фельтрия".

На днях среди развалин древнеримской постройки была обнаружена скульптурная группа Лаокоона. Все тут же решили, что речь идет об известном произведении, упоминаемом Плинием *. По распоряжению папы я отправился вместе с Джульяно да Сангалло взглянуть на скульптуру. Видимо, она будет перенесена в Ватикан. Придется вернуться к месту находки в сопровождении Кристофоро Романо. Папа часто навязывает мне своего подопечного, от которого мне никакого прока. Я уж не говорю, что он из клики Браманте. Ему придется заняться реставрацией группы Лаокоона - поручение, вполне соответствующее его способностям как скульптора. На исходе март 1506 года.

* Плиний Младший (ок. 62-114) - римский писатель и государственный деятель, оставил богатое эпистолярное наследие, дающее ценный материал о культуре Римской империи (см. Письма Плиния Младшего, М.-Л., 1950).

* * *

Мраморные глыбы продолжают прибывать, заполняя почти всю площадь св. Петра. Но это зрелище уже не вызывает в Юлии II былого интереса. Я замечаю это по различным признакам и разговорам, которые мне передаются. Хотя я еще не в состоянии судить о подлинных намерениях папы, но уже сегодня он заставил меня проторчать в своей приемной вместе с остальными, прежде чем дать мне аудиенцию. Все это наводит меня на мысль, что он дал специальные распоряжения на сей счет. Ведь до сегодняшнего дня меня тут же провожали в его рабочий кабинет, минуя обычную очередь, сидящую в приемной. Помимо всего прочего, я заметил, что папа был не расположен говорить со мной о монументе и наотрез отказался выдать мне деньги для выплаты лодочникам и рабочим.

После сегодняшней короткой аудиенции я вышел удрученным и тут же распорядился, чтобы каменотесы и носильщики прекратили все работы.

Теперь, когда работы над монументом приостановлены, у меня из головы не идет этот сплетник Браманте со своими дружками кардиналами, входящими в его клику. Главным виновником перемены, происшедшей в папе Юлии, я считаю его. Маркизанец хочет разделаться со мной, чтобы стать полновластным хозяином положения, когда никто и ничто не сможет ему помешать. Мне доподлинно известно, какие он строил козни, стараясь убедить папу отказаться от "прижизненной гробницы". Ступив на легкий путь игры на предрассудках, возможно, он одержал верх. Не исключено, что ему удалось добиться, чтобы я впал в немилость. Но по правде говоря, я никогда не помышлял о сооружении гробницы Юлию II. Он сам первый заговорил со мной об этом.

Взявшись за эту работу, я горел одним лишь желанием осуществить некоторые свои мысли о человеке и жизни вообще, о рабстве и праве человека высвободиться из его оков. Это куда значительнее, нежели монумент папе. Произведение могло бы явить собой пример покорности и прозвучать призывом к неповиновению... Яркий поучительный урок всем недалеким умам, которые правят миром. Такова подлинная правда.

Не зря Дедал восстал.

Не зря и солнце тучи разгоняет.

Если дела и далее так пойдут, то Браманте сможет считать себя вполне удовлетворенным. Его наущения вызваны не только завистью. Ему не терпится отомстить мне за некоторые критические замечания. Я счел неразумным в его проекте собора св. Петра намерение использовать купол Пантеона *, о чем сообщил папе, когда тот пожелал узнать мое мнение. Ведь существует другой пример для подражания - купол флорентийского собора. И скорее от него следует исходить, чем повторять перекрытие Пантеона, неимоверно устаревшего с веками. Неужели творение Брунеллески во Флоренции бесплодно? Нет, это не так. И нужно сознаться в этом и, набравшись смелости, открыто отстаивать истину перед всеми. Если Браманте все еще не в состоянии понять ее, тем хуже для него.

* Пантеон - памятник древнеримской архитектуры, сооружен в 125 году н. э. Представляет собой ротонду, перекрытую колоссальным полусферическим кессонированным куполом (диам. ок. 43 м), имеющим в центре отверстие (диам. ок. 9 м), через которое освещается интерьер.

На его месте я бы исходил от того, к чему пришел Брунеллески. Разговоры об уважении к античности хороши лишь до поры до времени. Коли произведение вконец изжило себя, пусть оно принадлежит породившей его эпохе. Но папа может и не знать о таких вещах, а возможно, его водят за нос. Если бы ему честно и толково разъяснили, он наверняка принял бы правильное решение. Когда несешь несусветную чушь, тебя спокойно выслушивают, хотя и считают круглым идиотом. Но стоит высказать правду, как все меняется. Терпение мое иссякло. Хватит!

Гласит пословица далекой старины:

Хоть видит око, зуб неймет.

И в наше время зависть не умрет.

Не верь, мой господин, лгут злые языки.

Я с давних пор покорный твой слуга.

Ждал милости, как солнца в непогоду.

Но ты завистникам в угоду

Меня не замечал, как ни старался я.

Твоею властью уповал возвыситься в делах.

Но тщетны были все мечты

В ответ услышал эхо гнева.

Не ценится добро на небесах,

Коли награду за труды