Чтение онлайн

Возможно, Икс испугался, хотя при даме не подал вида. Он спокойно закончил ужин и расплатился. Братья Усмановы, как обещали, ждали на крыльце. Они проследовали за Иксом и его дамой к его машине. Икс поспешил затолкать женщину на заднее сиденье, а сам ждал, когда братья подойдут ближе.

Первым шел Амир, на ходу он вытащил выкидной нож, нажал кнопку, щелкнула пружина, выскочило лезвие. Женщина, сидевшая в машине, это увидела и закричала от страха. За Амиром следовал младший брат, вооруженный латунным кастетом.

Парни были уверены, что им досталась легкая добыча. Они и подумать не могли, что у Икса под ремнем крупнокалиберный полуавтоматический пистолет. Икс за ужином выпил водки и, возможно, почувствовал себя крутым парнем. У него было в запасе несколько секунд, еще все можно было исправить. Можно и нужно. Но он стоял, держась за открытую дверцу, и наблюдал, как братья медленно приближаются.

Когда противников разделяло несколько шагов, Икс выхватил ствол, скрытый полой пиджака, и выстрелил от бедра. Амир был убит наповал, Дауд получил пулю в живот. Видя, что схватка закончена, Икс не подумал бежать. Он подошел к раненому и еще раз выстрелил, пустив пулю в голову Дауда. И только потом сел за руль, завел машину и уехал.

Икса задержали на следующий день. Он отказался давать показания. Сказал только, что вчера напился, поэтому ничего не помнит. Даже имени своей подруги не помнит. Ему разрешили сделать звонок родственникам или друзьям. Он позвонил большому начальнику из Следственного комитета МВД. Тот начальник приехал в изолятор временного содержания при отделении милиции, поговорил с кем надо из начальства, и Икса отпустили, взяв с него подписку о невыезде.

Если бы Икс подстрелил какую-то шпану, скажем мелкого торговца наркотиками, дело удалось бы спустить на тормозах. Но у братьев Усмановых было много богатых родственников, готовых заплатить большие деньги, лишь бы убийцу сгноили в тюрьме. И тут вдруг вину за убийство Усмановых взял на себя авторитетный парень Игорь Грач. В то время он находился под следствием по обвинению в вымогательстве. Такие удивительные дела…

Неизвестно, сколько заплатил за все эти манипуляции сам гражданин Икс. Надо думать, немало. Но статью «умышленное убийство» переквалифицировали на «нанесение телесных повреждений, повлекшее смерть потерпевших». Дело засекретили. Суд над Грачом был закрытым, потому что во время процесса оглашали якобы секретную информацию. Завеса тайны была нужна, чтобы родственники Усмановых не увидели человека, сидевшего на скамье подсудимых, даже не узнали его имени.

Давая понять, что рассказ окончен, Вова допил пиво и вытер губы тыльной стороной ладони.

– Погоди, – сказал Девяткин. – Есть пара вопросов…

Вечером Дорис съела ужин, сказала старухе, что разболелась голова и надо бы пораньше лечь спать. Когда стемнело, она поднялась с кровати, одернула джинсы, впотьмах открыла чемодан и нашарила кофту. Торопясь, натянула ее на себя, ночи в степи холодные. Подняла шпингалет окна, толкнула створку. Зазвенели стекла, державшиеся на ржавых гвоздиках и хлипких деревянных рейках. Дорис задрала ногу, перекинула ее через подоконник, спрыгнула вниз.

Сейчас около двух часов ночи, ее хватятся только утром. Значит, есть шанс унести ноги. Выйти к шоссе, и, когда рассветет, на попутной машине доехать до какого-нибудь городка или поселка. Луна поднялась выше, сделалась маленькой, как потертая десятицентовая монетка. Было тихо, только под ногами шуршала трава. Дорис сделала несколько шагов к ограде и остановилась, не увидев калитки.

– Ты далеко собралась? – донесся от дома чей-то голос.

Дорис бросила взгляд за спину. Из темноты светил оранжевый огонек сигареты. Мужчина сидел на завалившейся скамейке, стоявшей возле стены дома, и курил. Когда он затягивался дымом, можно было хорошо разглядеть его лицо, широкое и рябое. Рядом стоял другой человек, в телогрейке и зимней лохматой шапке. На фоне серой стены был отчетливо виден его темный силуэт с длинной палкой в правой руке.

– Я в туалет, – ответила Дорис недрогнувшим голосом, но щеки загорелись румянцем. – Не стала идти через дом, чтобы никого не разбудить. Через окно вылезла.

Мужчины переглянулись.

– Иди, если надо, – сказал тот, что сидел на скамейке, – но в окно больше не лазай.

– Я быстро, – сказала Дорис.

Вскоре она вернулась в комнату, на этот раз через дверь. Легла на кровать и навзрыд заплакала в подушку.

К вечеру Радченко, просидевший у окна целый день, увидел на дороге двухколесную повозку, запряженную ослом. На облучке сидел мужчина с бритой круглой головой, похожей на круглую дыню. Он остановился у дома, сбросил жердь, заменявшую ворота, и загнал повозку на двор. Радченко достал из кармана пистолет и взвел курок. Дрима сидела у другого окна, выходящего на двор, и чистила картошку.

– Это мой брат приехал, – сказала она. – Его зовут Дандай. – Бросила нож и вышла.

Радченко прижался к стеклу, наблюдая за тем, что происходит. Дандай вынес из сарая немного сена и кинул ослу. Затем стащил с повозки длинный и тяжелый куль из лошадиной шкуры, сверху прикрытый старым покрывалом. Дрима встала на колени, откинула край покрывала, открывая одутловатое синюшное лицо Сырбая.

Дима поднялся, собираясь выйти и помочь Дриме, но передумал и снова сел у окна. Во дворе его могли увидеть чужие люди, и тогда быть новой беде.

Дул сильный ветер, приносивший из степи пыль. Дрима неподвижно стояла на коленях посередине двора. Она не плакала, не стонала, просто стояла на коленях и смотрела в лицо мужа. Дандай что-то говорил, но она не отвечала. Он сходил в сарай, вынес оттуда заступ и лопату и, уйдя подальше, начал долбить киркой землю, сухую и твердую. Радченко не сразу сообразил, что он копает могилу. Когда стемнело, Дандай вошел в дом, глянул на Радченко, кивнул в ответ на его приветствие и, сев на табурет, выпил воды из кружки.

– Ты – Адвокат? В нашем поселке возле отделения полиции прикрепили листок, на нем твой портрет. Да, кто-то красиво нарисовал. Я сам в прежние времена год учился в строительном техникуме и умею чертить и рисовать. Но так красиво не нарисовал бы. Очень, очень похож на тебя.

– Точно, я Адвокат, – кивнул Радченко.

– Чтобы ты знал, парень: за тебя большую награду назначили. – Дандай по привычке выкатил глаза, выражая то ли испуг, то ли крайнюю степень удивления.

– Знаю, знаю, – махнул рукой Дима, – пять кило макарон.

– И еще чаю дадут и денег, – добавил Дандай. – Так что берегись теперь. Уходить тебе отсюда надо.

– Еще пара дней, и уйду, – пообещал Радченко. – А почему ты хоронишь человека не на кладбище, а на заднем дворе?

– На кладбище Плющ запретил. Сказал, что вору и убийце с честными людьми лежать не положено. Да… Так и сказал.

Он взял керосиновую лампу и вышел. Зажег лампу во дворе. Поставил на край могилы и снова взялся за заступ. Через час он закончил работу. Спустил в яму труп родственника и помог сестре подойти к могиле. Они постояли немного, потом Дандай отвел Дриму в дом.